Книга В плену королевских пристрастий, страница 208 – Марина Колесова

— Мария, ну что ты все цепляешься… ты прям, как все они стала, – раздраженно проговорила Луиза.

— Луиза, Мария права: не стоит тут так обращаться ко мне… Здесь монастырь, и тем, кто здесь живет, необходимо соблюдать и его устав и правила. Раз я по закону твоя мать, не сочти за труд, здесь называть меня именно так.

— Хорошо, матушка, – Луиза глубоко вздохнула, – буду называть так…

— Вот и умница, дочка, – Алина улыбнулась.

В это время к ним подошла сестра Бернардина:

— Служба скоро, Ваша Светлость, Вы должны покинуть монастырь.

— Я, конечно же, отпущу дочерей на службу, но я не покину монастырь, пока не переговорю с настоятельницей.

— Тогда Вам придется ждать конца службы.

— Я подожду, – герцогиня встала.

— Хорошо, – кивнула сестра Бернардина и пристально посмотрела на девочек, – Пойдемте.

Алина перекрестила дочерей: – Идите с Богом, мои хорошие. Я постараюсь еще приехать к вам.

— До свидания, матушка, – проговорили обе, и сестра Бернардина увела их.

Как только они ушли, герцогиня вновь опустилась на колени перед распятьем и стала горячо молиться. Она совсем потеряла счет времени и очень удивилась, когда услышала рядом голос:

— Вы хотели переговорить со мной?

Алина медленно поднялась и обернулась. Рядом с ней стояла высокая и стройная монахиня средних лет с достаточно грубыми чертами лица и очень пронзительным и жестким взглядом.

— Да, матушка, хотела, – чуть склонила голову Алина.

— Не Вам так называть меня, – строго прервала ее она.

— Как же обращаться к Вам позволите? – на губах Алины появилась лукавая улыбка.

— Ваше святейшество игуменья, – холодно проронила та.

— Ваше святейшество игуменья, я очень прошу Вас изменить меру наказания для моей младшей дочери. Я понимаю, она провинилась и вела себя неподобающим образом. Но она ребенок. И я категорически возражаю как против ее телесных наказаний, так и против того, чтобы ее держали в подвале.

— Как же Вы предлагаете ее наказывать?

— Лишите ее прогулок или иных развлечений, пусть читает Библию на коленях.

— Здесь не бывает развлечений, а Библию на коленях она читает и так. Еще есть предложения?

— Она ребенок, а Вы обращаетесь с ней словно с преступницей.

— Ваш супруг знал условия содержания в монастыре, делать для Вашей дочери исключения я не намерена.

— Сделаете. Вам передали приказ короля о том, что я имею право определять условия содержания здесь моих дочерей. И я их определю! Девочек не будут ни бить, ни сажать в подвал!

— Вы собственными руками роете им могилу! Мало того, что сами по уши в дерьме, еще дочерей в такое же дерьмо затащить хотите? У них есть шанс, души свои спасти, а Вы хотите его у них отнять. Злитесь, что у Вас такого нет и их за собой потащить ад пытаетесь?

— Шанс спасти душу есть у всех. Даже разбойник, к кресту пригвожденный, имел его. А потом насильно, с помощью наказаний в рай не ведут. Туда осознанно стремиться надо.

— Наказание необходимо, чтоб это осознание наступило, чтоб человек путь к спасению увидел и пошел по нему.

— Плох тот наставник, который бессилен другими способами, путь к спасению указать… Спаситель насильно за собой не вел никого… он лишь проповедовал…

— Проповедь нужна тем, кто в состоянии слышать, Мария именно такая, и ее не наказывают. А вот Луиза не из таких, и если Вы запретите наказывать ее, Вы обречете ее душу на погибель!