Книга В плену королевских пристрастий, страница 204 – Марина Колесова

Когда Грегор опустил ремень и разрешил сыну встать, тот, подтянув штаны, достал из кармана еще четыре золотые монеты и выложил их на стол.

— Это ваши, пап.

— А это еще откуда? – Грегор со злобой схватил сына за плечо и заглянул ему в глаза. – Это ты где украл?

— Это я не крал, это тот монах, что Алину искал, дал мне. Сказал, что дал бы пять, если б не крал я того золотого у вас, а так даст только четыре.

— Так ты признался ему в том, что украл?

— Ну да… Вернее он сам услышал, когда нашел нас с Алиной, она как раз ругалась на меня за то, что украл я… кричала, даже ногами топала, велела немедленно идти все вернуть и признаться, что украл… а тут он как раз и вышел. Велел ей успокоиться, а потом дал эти четыре золотых и велел их вам отдать, но лишь после того как накажите меня за то, что тот украл.

— Так ты это для нее украл золотой?

— Ну да… она боялась в монастырь возвращаться из-за того, чтоб Малыша ее не выгнали, а ее там не оставили. Сказала, если отец-настоятель велит ей то, она не сможет перечить, и Малыш погибнет… Ну и когда я узнал, что монах за ней пришел, да еще за ее поимку герцог деньги назначил, понял, что уходить ей надо, вот деньги для нее и украл. Потом в лавке продукты купил, чтоб разменять деньги… Ей бы кто стал золотой менять? Подумали б, что украла… да и продукты ей бы пригодились.

— Так ты знал, где она?

— Знал… Она, когда провожал я ее, сказала. Она за реку, в старый заброшенный скит ушла. Она там уже жила… ну до того как мы позвали ее к себе.

— Это она в лесной землянке у дальнего озерца жила? – ахнул Грегор.

— Да, пап, там, – кивнул сын, – я навещал там ее.

— Что ж ела-то там она? Или ты продукты для нее воровал? – Римма укоризненно посмотрела на него. – Неужели попросить не мог?

— Да ничего я не воровал, мам. Я впервые украл вот сейчас, да и то, только потому, что испугался, что заставят ее вернуться и Малыш погибнет… К тому же за нее это были деньги, вот я и подумал, что пусть будут лучше для нее, чем за нее. Так и сказал ей. А она еще больше разозлилась, сказала, что красть ни для кого и ни по какой причине нельзя, и если к тому же, это деньги герцога, она вообще их ни за что не коснется, даже если бы вы ей сами их предложили. Злая такая стала, глаза сверкают, я и не видел ее такой никогда. Причем на меня за деньги ругалась, а сама спокойно зайцев, что Малыш притаскивал ей, и сама ела и меня угощала, хотя графские они. А когда сказал я ей, в самом начале про то, лишь усмехнулась: Это, – говорит, – честь для графа, если я его зайца съем.

— Ну надо же… – Грегор усмехнулся, – гляди-ка, Рим, а герцогиня-то наша еще с тем характером… и видно с отцом у них действительно коса на камень нашла… А про зайцев, сын, это она правду сказала. Это честь для графа.

— Пап, ты о ком это? И почему это честь для графа, что Алина ела его зайцев?

— А потому, что никакая она тебе не Алина, а Ее Светлость, наследная герцогиня Алина Тодд.

— Пап, ты шутишь? – глаза Арни изумленно распахнулись.

— Нет, не шучу, сынок, ты наследную герцогиню в навоз столкнул и обзывал грязной побирушкой.

— Этого не может быть… – Арни недоверчиво покачал головой.

— Может, Арни, может, – вновь усмехнувшись, кивнул отец. – Только ты лучше помалкивай о том, кто у нас жил, и как ты себя вел с ней, если не хочешь, чтоб герцог велел казнить нас всех или в подвалы свои упечь…