Книга Кружевные закаты, страница 223 – Светлана Нина

Крисницкий не пошевелился, а в висках его застучало: «Вот оно!» При ее натуре она и так загостилась. Взгляд его, начинающий присыпаться старостью, в ту минуту неприятно удивил скорбью и ошеломлением. Алина, конечно, подозревала, что отец не так силен, как казалось, как ей хотелось, но чтобы настолько… «Ты приехал, чтобы лишить меня дочери», – прочитал Костя в выражении его лица впоследствии, когда они прощались с семьей, чтобы ехать на станцию.

В общем и целом Крисницкий благосклонно относился к чудачествам дочери, считая это проявлением свободы духа, которую он воспитывал в ней с малолетства, быстро разочаровавшись сыном. По правде говоря, он никогда и не начинал им интересоваться, испытывая при нахождении вблизи Бориса странное чувство, как будто и хотел простить, да понимал, что тот не виноват. Это выводило Михаила Семеновича из себя, и он предпочитал вообще не видеть мальчика. Кроме того, в нем, как в мужчине, хотя Борис никогда не вел себя как мужчина, он ощущал потенциальную угрозу своему могуществу и одновременно разочаровывался тем, что не видел в отпрыске себя.

— Я не желаю, подобно большинству барышень, сидеть на шее мужей, угождать им, вызывая лишь снисходительное покровительство и повод презрительно отзываться обо мне перед друзьями… Никто не борется за наши права, и даже мы сами зачастую этому препятствуем дурным поведением, так должны найтись девушки, которые начнут этот переворот.

— У тебя слегка извращенное восприятие действительности. Можно подумать, что я только и делал, что ущемлял твою свободу, унижал твое естество. Женщины даже на Руси не так уж бесконечно бесправны. В конечном итоге все равно все всегда зависит о человека. Есть ведь влиятельные дамы, владелицы салонов, музы, подруги власть имущих… Женщины, которым поклоняются, угождают, к которым прислушиваются, которыми восхищаются. У вас гораздо больше шансов получить власть и восхищение, поскольку сама ваша природа подчиняет, парализует нас…

— Одним лишь внешним видом! Это унизительно для нашего интеллекта! И потом, что может зависеть от человека, если он родился рабом? Ты скажешь, что можно карабкаться вверх, но что, если не было на пути проводников, людей, книг, раскрывших глаза? Откуда взяться замечательным идеям в таком случае? Образованные очень любят уязвлять безграмотных и глупых, не задумываясь, что у них попросту не было шанса развиться. Так что это, в конечном итоге, бесчеловечно и подло!

— Думаю, если бы нашла компромисс, ты бы успокоилась, девочка моя.

— А может, я не хочу успокаиваться! Не казалось тебе, отец, что все воинственные или просто упертые люди получают удовольствие от самого процесса упертости, неповиновения, – слова ее звучали броско, сокровенно, страстно, истинно.

Крисницкий задумался, затем произнес:

— В любом случае, освобождать себя должны сами женщины, ведь это в первую очередь ваша выгода, ты права. Кто, как не вы сами? У нас достает иных забот. Но если ты пойдешь на это, я не стану возражать. Я всегда слишком сильно был привязан к тебе. Только вот, как мне кажется, все эти уездные барышни вполне довольны, что ничего не нужно им решать. Они могут только критиковать, но никак не делать что-то, чтобы изменить ситуацию.

— Не хочешь же ты, чтобы я повторила заурядную судьбу матери семейства… – прозвучало это как оправдание, поскольку Алина в некоторой мере испытывала чувство вины.