Книга Кружевные закаты, страница 109 – Светлана Нина

— Ваш паж, которого вы выдрессировали под себя, целиком и полностью избавился от опеки старого своего хозяина и перешел в ваш цирк.

В комнате воцарилось молчание. Анна и Николай не словно и дышать прекратили. Вместе с пораженным Дмитрием, который занес руку, дабы прикурить, да так и остался в позе с незажженной сигарой и повернутой головой, на которой застыло выражение крайнего изумления. В практике Мартынова это был первый случай, когда вызов ему бросила женщина, и он решительно не имел понятия, как на это реагировать.

— Ах вот как… – протянул он, наконец.

— Думаю, с вашими способностями вы могли бы придумать нечто оригинальнее, господин Мартынов.

Тут Анна дернула бы сестру за рукав или ударила под столом ногой, но не могла провернуть этого незаметно. В конце концов, Дмитрий – это их последний шанс остаться на плаву. Она помнила об этом даже после того, что он натворил. Странно, что размеренная Янина, всегда обращающая больше внимания на комфорт и перспективы, была настолько задета теперь, что не посчитала нужным сдерживаться. «Должно быть, потом она раскается, да как бы поздно не было», – устало думала Анна, и мысли ее растекались под влиянием невозможности происходящего. Может ли быть, что все это случается с ней? С ней, чье детство было относительно спокойным? Неужто судьба решила, что достаточно ей почивать на лаврах и обожании? Горько.

— Думаю, с вашими способностями вы могли бы совать свой перебитый нос в еще более глубокие сферы и навсегда отворотить от себя людей, которые еще имели терпение с вами сосуществовать, – Дмитрий указал на это обстоятельство, мерзко улыбаясь.

Удар не пришелся в цель. Нос с горбинкой не доставлял Янине мук, а мнение о ней окружающих занимало так мало места в ее самосознании, что окружающие были бы уязвлены. Она относилась к своей внешности безразлично – спокойно и не испытывала священного восторга, если цвет платья неожиданно подходил к ее коже. Стасова имела изысканно изломанные пухлые губы и изгибающийся нос, нисколько ее не портивший. При одном взгляде на эту девушку не трудно было догадаться, что эта птица с родословной. Большие темно-серые глаза и улыбка, мило приподнимающая скулы. Почти прямые брови. Разумеется, Дмитрий не указал ничего из этого, находясь в пылу взаимных шпилек.

— Не стоит прикрывать недостаточность аргументов суждением о наружности противника.

«Достойный отпор», – улыбнулся про себя Николай. В то же время в залу вернулся Денис и замер на входе, недоуменно вращая глазами.

С этими словами Янина поднялась, и, не позволив распыляющемуся уже Дмитрию довершить ссору, превзойдя поток взаимных уколов, гордо проследовала на выход, любезно распрощавшись со всеми и не взглянув даже на Дениса.

— Так и сядет тебе на шею, если уступишь теперь, – глубокомысленно изрек Дмитрий, когда стихла даже тень ее торопливых устойчивых шагов.

Денис почувствовал, как от этих слов веет уверенностью и прямотой, не скрывающейся за безразличием или боязнью задеть. Но эти слова отнюдь не утешили его, а поруганный вид Анны и Николая довершил дело. Федотов как-то ошалело откланялся и выскочил из дома в полном неведении, что следует предпринимать дальше. Перед ним словно померкло светило, и найти силы вновь забрести на дорогу у Дениса Сергеевича в тот момент не было. Обессиленный, он чуть было не сел прямо на пыльную дорогу, но подоспевший кучер избавил его от такого падения.