Книга На острове любви, страница 7 – Шерил Сойер

Баронесса не обратила внимания на последние слова и взгляд, сопровождавший их.

— И она ходит по Парижу с важным видом принцессы! Какой позор — люди должны знать об этом! Кому еще вы об этом говорили?

— Никому, я сомневался, что мне поверят. Доказательств нет, и это случилось много месяцев назад. Мадемуазель де Нови явно не та, за кого себя выдает, но что плохого мы знаем о ней? Я заставил Ришмона задуматься… Но, признаться, я не замечаю, чтобы у них были интимные отношения. Ничего подобного. Нужно отдать должное обоим.

Баронесса вспомнила тот весенний вечер и прикрыла лицо рукой.

— О! Это случилось именно в ту ночь!

Анри, поняв горький смысл этих слов, поднялся. Он говорил с боготворимой им женщиной, та его выслушала, и он стал самым несчастным человеком на земле. Анри откланялся. Валери не задерживала его, напротив, ей не терпелось, чтобы он ушел. Анри подумал о том, что выдал секрет друга и в награду не получил ничего, кроме еще больших страданий.

Баронесса, впав в уныние, лила слезы. Однако вскоре, услышав шаги, она вытерла их. Валери была оскорблена до глубины души и потрясена. В гостиную вошел Жервез де Моргон, приблизился к Валери и сел рядом с ней.

— В музыкальной комнате мы кое-кого обнаружили. Жан Дюбарри заснул на оттоманке. Дворецкий под руководством мадам де Рошфор будит его. Мне тоже следовало бы откланяться, но когда гостей становится меньше и встречается тот, с кем более всего хочется поговорить…

В это мгновение Валери решила: она не может уехать в Орлеан и позволить этой девице Нови королевой разгуливать по Парижу и купаться в лучах любви Ги де Ришмона. Мари де Рошфор не годилась в поверенные; Валери не показала бы другой женщине, что ревнует. Лучшим союзником был Жервез де Моргон — он строго следил за соблюдением приличий, пользовался благосклонностью почти всех достойных дам в Париже. Если Жервез станет зачинщиком скандала, никто не догадается, что она спровоцировала его.

Несмотря на волнение, баронесса искусно достигла своей цели. Она завела с Моргоном беседу о Шарлотте де Нови. Он насторожился, когда баронесса упомянула ее имя. Валери будто со слов служанки рассказала забавную историю о ночном госте Ги де Ришмона, которая распространилась в Орлеане, хотя и не пользовалась особым доверием.

— Представьте, как меня восхитило, когда оба признались, что месяц назад встречались в Орлеане. Однако, полагаю, вы заметили, что она сегодня вечером избегала говорить об этом.

— Я заметил. Я всегда находил мадемуазель де Нови необычайно замкнутой. Не удивлюсь, если все это правда! В лохмотьях, говорите? И стала жертвой уличной драки? Диву даешься, как это она разбогатела за столь короткий срок!

— На сей счет я ничего не знаю. Надеюсь, вам известно, что у маркиза нет средств содержать столь роскошную… — Тут Валери умолкла. — Мне пора, — поспешно сказала она, увидев, что Мари де Рошфор пытается избавиться от графа Дюбарри. — Я не могла уехать завтра в Орлеан, не рассказав об этом человеку, который дорожит высшим обществом, а потому будет встревожен тем, что в это общество обманом втерлась весьма подозрительная особа. Мой дорогой месье де Моргон, поведайте эту историю тем, кто имеет право услышать ее.

— Мадам, — он поднялся и склонился над ее рукой, — я сделаю все, клянусь вам честью аристократа.