Книга На острове любви, страница 15 – Шерил Сойер

Король тихо обратился к Ришелье:

— Кто эта красивая пара, танцующая в дальнем углу? Та, которая все время смеется?

Ришелье посмотрел в ту сторону и улыбнулся. Он гадал, сколько времени понадобится королю, чтобы заметить мадемуазель де Нови.

— Ги Дюпре, маркиз де Ришмон и мадемуазель маркезина де Нови. Она из Равенны, сир.

— Мы не ошибемся, сказав, что никто из них нам не представлен?

Ришелье взглянул на строгий профиль монарха и прикинул, очень ли тот раздражен. Однако на самом деле монарх не всегда был доволен, если ему без конца представляли будущих придворных, а на больших балах неизменно находились гости близких ко двору особ и не требовали его внимания. Все знали, что король сердится, если нарушают протокол.

— Они прибыли с герцогом де Ниверне, сир. Я ручаюсь за маркиза де Ришмона, о котором упоминал вам ранее. Он с отличием служил под моим командованием в качестве капитана кавалерии в…

— Ах да. Он ведь республиканец.

Ришелье выругался про себя: король явно слышал, что имя Ришмона склоняют такие люди, как Кене, его личный врач. Кене, которого король именовал «мой философ», стал главным проводником последних политических и метафизических теорий при дворе. Кто-то искажал взгляды маркиза, излагая их королю.

— Сир, маркиз отверг бы это слово. У вашего величества во всем королевстве нет более ревностного слуги. Не забудьте и о том, что его другом является шевалье д'Эон. — Герцог заметил, что при этих словах лицо короля смягчилось. Ришелье знал, что шевалье недавно совершил нечто важное для страны и его имя действовало на короля, как заклинание. Он продолжил: — Месье де Ришмон изредка сотрудничает с «Энциклопедией». Он редко бывает в свете; живет в Орлеане, погрузившись в книги. — Герцог с облегчением увидел, что эти сообщения не встревожили короля. При дворе на «Энциклопедию» реагировали по-разному, поскольку некоторые тома не понравились цензору, но все же ей покровительствовала мадам де Помпадур. И лучше пусть Ришмона знают как ученого автора, нежели как республиканца, ибо этим неодобрительным словом король иногда в частных беседах величал кое-кого из членов парламента.

— Надо полагать, мадам де Нови живет в Париже? Какого она происхождения?

— Сир, помимо титула, о ней почти ничего не известно. Однако поведение маркезины безупречно, ее принимают в лучших домах, и она украшает любое общество. Я сам впервые встретил ее сегодня. Видно, она в Париже уже несколько месяцев.

— Она, наверное, одержала немало побед? — поинтересовался король.

— Сир, как ни странно, побед нет. Похоже, ее единственная страсть — карты, и нет даже слухов ни о каких романах. Это необычно для такой соблазнительной особы. Люди дошли до того, что утверждают, будто она тайно ищет удовольствия среди низших слоев: полагаю, ее слуга-итальянец — настоящий Адонис.

Ришелье надеялся, что любопытство короля утихнет после этих слов. Прежде король нажил неприятности из-за своих увлечений парижскими аристократками: тайные свидания крайне трудно устроить, если только женщина не живет в Версале, а король опасался встречаться с дамами в других местах, избегая повода для скандала.

Но не успел Ришелье что-либо добавить, как король сказал:

— Вам пора представить нам эту пару.

Герцог поклонился и направился к дальнему углу, тщетно стараясь придумать, как повести предстоящий разговор таким образом, чтобы расположить его величество к маркизу и отвлечь внимание короля к мадемуазель де Нови.