Книга Леди и дезертир, страница 91 – Шерил Сойер

Он подбежал к столу, где хранил всякую всячину. Среди камней, ракушек и перьев лежал ключ, который они с Софией нашли за камином в Бирлингдине.

Они прочесали весь Клифтон, чтобы найти предмет мебели, к которому подходил бы этот ключ, но безуспешно, к большому разочарованию Гарри. Теперь он вернулся бегом с ключом в руке.

Немного помедлив, София сказала:

— Подожди, я помню эту коробку. — Она опустилась на колени рядом с сыном. — Все эти игрушки принадлежали твоему папе. Это отверстие слишком маленькое для нашего ключа, дорогой. Я вспоминаю теперь, эта крышка всегда заклинивала. Но если ты подденешь край ногтями…

Со скрежещущим звуком крышка открылась. Гарри уронил ключ на коврик и забыл о нем, так как коробка была полна множеством маленьких мраморных шариков.

София оставалась с ним некоторое время на полу, показывая мальчику, как можно было усадить кавалеристов на лошадей, осторожно выпрямляя несколько фигур, которые согнулись в сундуке. Она пыталась побороть неожиданное побуждение показать, для чего были предназначены эти шарики. Пружинный механизм миниатюрной артиллерии был прост: вы закатывали мрамор вниз ствола, чтобы он оказался против пружины, оттягивали пружину назад, кончиком пальца держа защелку, и закрывали его там, а затем целились. Заряд выбрасывался при помощи легкого удара по защелке, а в это время нужно было держать пушку устойчиво на полу. Ей было интересно, догадается ли он об этом сам, хотя и надеялась, что этого не произойдет.

Наконец она поднялась, поправила свой наряд и сказала:

— Сейчас я должна спуститься вниз. Твой ужин принесут наверх из кухни. Ты можешь съесть его за столом с Мод. Хорошо?

— Да, мама. — Но он едва слышал ее, так как был слишком увлечен.

Когда прибыл Себастьян, ему сообщили, что леди Гамильтон наверху, но скоро она спустится вниз и примет его. Вместо того чтобы провести его наверх в гостиную, мажордом проводил его в приемную рядом с холлом. София, должно быть, намеревалась приветствовать своих гостей в тот момент, когда они будут входить в дверь, что, как он понял, было местной традицией.

Себастьян был удивлен, обнаружив там кое-кого. Моложавый мужчина среднего роста в пиджаке из буйволовой кожи вздрогнул, бросил на него быстрый взгляд, а затем отступил в самый дальний угол комнаты. Он не дал возможности Себастьяну хорошенько рассмотреть свое лицо, поэтому единственно, что можно было увидеть, это его худую шею и волосы песочного цвета. Он явно был не гость, иначе представился бы, но Себастьян тем не менее поздоровался с ним.

Но он не получил никакого ответа, за исключением судорожного кивка, затем человек снова отвернулся. Еще на пару шагов дальше была ниша, и мужчина скользнул туда, бормоча, когда шел:

— Извините, какие изысканные миниатюры… — и начал сосредоточенно рассматривать стены внутри. Себастьян мог только заключить, что этот человек должен был быть неким ценителем или поставщиком произведений искусства, хотя для него оставалось загадкой, почему его приняли в день, когда у Софии Гамильтон были гости.

Затем Себастьян услышал в вестибюле ее низкий красивый голос и вышел встретить ее. С ним произошла обычная вещь: ее красота хлынула стремительным потоком в его сознание. Его взгляд задержался на полных красных губах, блестящих глазах, бледную кожу выгодно подчеркивали глянцевые черные волосы, сегодня убранные назад с простотой, которая была похожа на греческую, почти суровую. Если бы она только знала, что нервозность, в которой она так трогательно призналась ему, только добавляла достоинства ее природной грации. Она была призом, которого стоило сильно желать и завоевывать. Видение того, как она шла по направлению к нему, напомнило ему о том, что у него уже было однажды побуждение обладать ею, когда он увидел ее случайно прогуливающейся верхом в Гайд-парке, вскоре после того, как вернулся в Лондон, не имея ни малейшего понятия в тот удивительный момент, кто она такая.