Книга Леди и дезертир, страница 9 – Шерил Сойер

— Это несправедливо.

— Не совсем. — Его взгляд снова стал неуверенным. — Конечно, если у тебя есть серьезные причины, я настою на том, чтобы остаться.

Но София не хотела, чтобы ее отец поступался принципами из-за нее.

— Не беспокойся о нас. С нами все будет в порядке… раз я буду в Клифтоне.

— Должен признать, сначала меня удивило твое решение вернуться домой. Я был вполне счастлив тем, что моя дочь и внук дома, в течение тех полутора лет, когда находился на пути на другую сторону света и обратно. Не многие морские командиры могут похвастаться этим. Но предстоящая мне миссия займет лишь часть того времени, ты едва заметишь, что я уехал. А затем я вернусь в лоно своей семьи навсегда. Мне дали слово.

Когда его голос повеселел, София отвела взгляд и посмотрела на свои руки, зажатые между колен. В течение почти двух лет отец поддерживал ее, утешая в горе, однако теперь ее беспокоило сомнение в себе, в своих собственных чувствах. Нечто, случившееся с ней в Новом Южном Уэльсе, заставило ее страстно желать оказаться дома, словно только семья могла защитить ее от испытанных переживаний. Но если бы она сейчас показала свое смятение, это заставило бы отца беспокоиться. Гнев был безопаснее.

— Они не имеют права! Они точно так же обещали отправить тебя в отставку и раньше, а вместо этого отправили тебя в Новый Южный Уэльс. И теперь, когда прошло только четыре дня, как ты вернулся в страну… Они, должно быть, ломают себе головы, чем бы только заняться сейчас, когда война закончилась.

— Возможно, поэтому они выбрали меня, — сухо сказал контр-адмирал. — Мои амбиции более чем удовлетворены — я не собираюсь устраивать стычку где-нибудь для того, чтобы привлечь к себе внимание.

— Сколько времени осталось до твоего отъезда?

— Десять дней.

Она нежно улыбнулась ему.

— Чем раньше ты уедешь, тем скорее приедешь домой.

Принц-регент не случайно решил в тот вечер одеться в алое; другие детали его жизни могли подчас быть принесены в жертву риску, но его одежда — никогда. За выбором его любимого наряда скрывалось два мотива, каждый из которых был связан именно с цветом.

Трапеза должна была проходить в готической столовой, где темные панели будут оттенять его золотые эполеты и галун и в то же время прекрасно дополнять ярко-алый цвет его мундира. Он сразу же выделится среди всего окружения — никому не удастся не заметить его широкие плечи — и будет выгодно олицетворять современный образец воинской традиции, уходящей корнями в глубь истории. К гигантам, которые разграбили Рим, к одетым в железные доспехи наездникам, которые снесли ворота Иерусалима, генералам и государственным деятелям, которые сокрушили Бонапарта и теперь вершат судьбу Европы в Вене. Нацепить шпагу будет вполне естественно.

А после трапезы, решил принц, все отправятся в гостиную, отделанную розовым атласом, где дисгармония между его яркой формой и розовыми стенами сначала шокирует взгляд. Но это лишь придаст возбуждения. Он будет наслаждаться своим великолепием, выделяясь на фоне замысловатой глазури китайского фарфора или контрастных оттенков имперской ткани.

Он как раз обдумывал наклон шпаги, когда ему напомнили, что полковник Кул ждет уже больше часа.

Принц нахмурился.

— Проводите его в кабинет.

Когда дело дошло до волос, он хотел соблазниться военным стилем, но это потребовало бы много времени, пришлось бы пожертвовать их длиной. Принц удовлетворился долгим взглядом на свой профиль, отраженный в ручном зеркале. «Подбородок, — подумал он, — говорит о решительности».