Книга Леди и дезертир, страница 53 – Шерил Сойер

С тех пор дни растворялись один в другом, и были моменты, когда он проваливался в беспамятство, не имея понятия, где находится. Вийеры привели к нему своего семейного доктора, но чужие люди вокруг его кровати, все без исключения, казались ему врагами, и он отталкивал их руки, когда они пытались дать ему воды. Это было единственным, что ему удавалось проглотить.

Период полубессознательного состояния, который следовал за каждым приступом лихорадки, стирал все воспоминания того, что он сказал или сделал своим многострадальным хозяевам и их слугам.

Только один визит с ясностью мог вспомнить Жак. Вирджиния, самая юная в семье, пришла к его постели поздно ночью со свечой в руке, в то время как одна из старших служанок храпела на большом стуле у очага. Когда девушка проскользнула в его комнату, тусклое, дрожащее пламя осветило ее подобно призраку.

— Кто это? — спросил он по-французски.

Она выглядела взволнованной, но решительно настроенной.

— Вы кричали. Я услышала вас из своей комнаты.

— Простите. — Его голова покоилась на влажной подушке, но он пытался поднять свою руку и протереть глаза.

Вирджиния опустилась рядом с его постелью, поставила свечу на маленький столик, выжала тряпочку, лежавшую в чашке с холодной водой, и легонько приложила ее к его лбу.

— Вы должны отдохнуть и поправиться. Говорят, что вы уже преодолели самую сильную лихорадку. Не бойтесь. Мы ухаживаем за вами.

Ее голос был мягким, а лицо при свете свечи сияло уверенностью молодости.

Девушка взяла его за руку.

— У вас сильный жар. — Она обернула влажную тряпочку вокруг его запястья и держала его пальцы в своих.

Боль накатывала волнами, как всегда. Когда одна из них отступила, он снова нашел ее глаза, но тут же гримаса боли исказила его лицо. Он не мог больше видеть ее ясно, но чувствовал прикосновение ее щеки к тыльной стороне его руки.

— Вы не должны быть одиноки. Когда вы поправитесь, мы поможем вам добраться домой.

Жак пробормотал слова благодарности, и она выскользнула из комнаты.

Теперь, когда его силы начинали возвращаться, он должен был уладить свои дела и уехать. Но не домой. Было слишком много поражений и одно невыполненное обещание. И, самое главное — здесь, в Англии, была женщина, с которой он был связан большим количеством нитей, чем она предполагала.

Всю свою жизнь Жак следовал порыву, беспокойному духу, который заставлял его действовать, пускаться в авантюры — ради их увлекательности, чтобы испытывать острые ощущения. Старший брат Рене, который любил и понимал его, спросил его однажды:

— Ты когда-нибудь остановишься и задумаешься? Ты когда-нибудь будешь серьезно относиться к чему-либо?

Жак засмеялся и ответил:

— Все, что я делаю, я делаю осознанно. Я делаю выбор с открытыми глазами.

— И что ты имеешь от всего этого?

— Живу полной жизнью.

Он был прав, но не в буквальном смысле, так как снова и снова обнаруживал, что случай может добавлять кое-что к его пути. Все его смелые выборы, ради которых он шел на риск, приносили впоследствии чувство вины и раскаяния.

Затем он встретил Софию Гамильтон. До того дня он полагал, что невозможно убежать от прошлого, полного ошибочных и опасных поворотов, или от будущего, над которым довлела одна темная ужасная цель.

Но его первое столкновение с этой леди озарило все его тягостные мысли и все его беспорядочные желания чистым всепроникающим светом.