Книга Леди и дезертир, страница 19 – Шерил Сойер

— Возможно, его командующий офицер знал больше о нем, чем знаем мы, — сухо заметил Гор-Вильсон. — А также о рядовом Десернее.

Осборн выпрямился.

— Тогда к делу. Как вы объясните ваши действия двадцать пятого февраля прошлого года на Главной Южной дороге над Сиднейской бухтой?

Жак посмотрел на лица судей — ни одно из них не таило даже тончайшего намека на поддержку.

— Я был прикомандирован к взводу, наблюдавшему за группой людей, работающих на строительстве дороги, это были заключенные — около двадцати человек, в цепях.

— Три стрелка, которые дезертировали, были в вашем взводе? — спросил Траск.

— Да, сэр. В какой-то момент, не знаю точного часа, я попросил разрешения пойти в лес, чтобы облегчиться.

Осборн хмуро улыбнулся.

— И вы отошли на расстояние в сотни ярдов или больше, чтобы сделать это? Довольно необычная деликатность для солдата, не так ли?

— Было очень жарко. Как раз под выступом холма находился источник. Я хотел попить.

— А где были в это время ваши друзья? — настаивал Траск.

Жак, изучая румяное лицо, не мог видеть ничего, кроме упрямого любопытства. Если у него и был союзник за столом, то это был не Траск. И, конечно же, не Гор-Вильсон. Оставалась надежда на Осборна, и Жак сконцентрировал свой взгляд на нем.

— Понятия не имею. — Он сделал глубокий вдох, который был слышен в напряженной тишине. — Когда я вышел из кустов, появились лошадь и наездница. Лошадь испугалась, и я успокоил ее. Леди сначала встревожилась, но я заговорил с ней.

Вспоминая тот момент, Жак снова оказался на знойной поляне с двумя испуганными созданиями перед собой. Он мог видеть их горящие глаза, слышал, как женщина тяжело дышала, чувствовал резкий запах листьев эвкалипта, растоптанных под тяжело ступающими ногами лошади. Ее бледное лицо неясно вырисовывалось над ним, когда он положил свою руку на шею лошади. Он почувствовал резкий толчок в груди, когда их глаза встретились.

— Рядовой Десерней, — снова прозвучал твердый голос Осборна. — Здесь указывается на то, что вы настояли, чтобы леди Гамильтон не ехала дальше. Почему?

Жак ответил с вполне правдоподобной быстротой:

— Склон ниже был очень крутым. В той части Сиднейской бухты песчаник ненадежный; он очень легко крошится. Было бы опасно вести лошадь вниз. Я объяснил это леди Гамильтон. Затем подошел лейтенант Джоунс. Он приказал мне вернуться назад, к дороге, и я повиновался.

— И этим все заканчивается? — вмешался Гор-Вильсон.

— О нет, сэр, отнюдь нет. У нас есть показания рядовых Кусселя и Серву, они оба присягнули, что вы планировали побег, прикрывали их отход, и у вас была лодка, оставленная в определенном месте. Я уверен, вы собирались спуститься вниз и присоединиться к ним, когда лейтенант Джоунс помешал вам. Жаль, что он был недостаточно бдителен, чтобы заметить отсутствие ваших товарищей — он обратил на это внимание лишь полчаса спустя, но мы судим не его. Отрицаете ли вы под присягой, что вы дезертировали?

Слова прозвучали спокойно.

— Я отрицаю.

Гор-Вильсон фыркнул. Траск посмотрел в сторону.

Взгляд Осборна стал жестче.

— Двоих ваших соотечественников арестовали и судили. Они признали свою вину и были расстреляны. Но не раньше, чем они оговорили вас. Вы утверждаете, что ничего не знали об этом. В таком случае почему же они солгали?