Книга Пламенные эвкалипты, страница 38 – Элизабет Хэран

— Это Абигайл Скоттсдейл, Элиас. Она будет матушкиной компаньонкой, — сказал Джек. И, обращаясь к Эбби, продолжал: — А это, Эбби, Элиас Мортон, мой управляющий.

— Здравствуйте, мистер Мортон! — сказала Эбби, стараясь казаться более жизнерадостной, чем была на самом деле.

— Мэм! — проговорил Элиас, сняв шляпу и на сей раз лишь едва удостоив ее взглядом.

Эбби решила, что, ко всему прочему, он еще и бука.

— Изгородь за стригальней починили? — спросил у Элиаса Джек.

— Ребята как раз сейчас этим занимаются, — ответил Элиас. — Я только что ходил проверять.

— Ладно. Держи меня в курсе дела, — велел Джек. — Когда они закончат, перегоним овец из нижнего хлева в другой, для ягнения. А я пока домой, пробуду там с полчаса — ежели что, найдешь меня там.

— Хорошо, хозяин. — И Элиас направился к лошади, привязанной к ограде возле ворот под тенью дерева.

А Джек меж тем обратился к Эбби:

— Элиас с виду чудной, но вы с ним поладите, — сказал он, словно читая ее мысли. — Он не особо разговорчив, зато у него хватает достоинств, для управляющего просто незаменимых.

— А я уж было решила, что он невзлюбил меня с первого взгляда, — едва слышно проговорила Эбби. Живя среди землянок Речной улицы, она свыклась со своим более чем скромным положением в обществе. Их часто унижали и высмеивали, и Эбби всегда чувствовала себя затравленной. А тут еще не легче: ее считают виновной в смерти Эбенезера Мэйсона. Хотя Хокеры с Элиасом пока ни сном ни духом не ведали о ее злоключениях, ей казалось, что все написано у нее на лице, и в том она была виновата сама.

В это мгновение Сибил оглянулась назад — в ее взгляде сквозила насмешка, отчего Эбби и вовсе стало не по себе. Не нуждайся она в крове и работе, нипочем не вошла бы в этот дом и прямо с порога повернула бы обратно в Клэр.

Они двинулись по подъездной дорожке дальше и миновали кузницу. Какой-то паренек орудовал там огромными мехами, раздувая огонь в жаровне, а взрослый мужчина рядом выковывал раскаленные добела подковы для лошадей. Джек кивнул в их сторону.

— Это Бен Добсон с сыном, — пояснил он Эбби.

Мускулистые руки кузнеца лоснились от пота, который насквозь пропитал его майку и, ручьями стекая по лицу, капал на сверкающее железо. Снаружи на привязи стояли лошади, ожидавшие, когда их подкуют. За кузницей проглядывали конюшни. Вслед за тем коляска оставила позади что-то наподобие лавки и въехала в другие ворота, к которым с обеих сторон подступала стена из камышовой плиты. Справа за воротами виднелся сад. Эбби точно завороженная разглядывала лужайки и деревья, составляющие здешний диковинно-многообразный природный ландшафт.

— Боже мой! — вырвалось у нее.

Коляска вдруг остановилась, Эбби повернулась и увидела дом. У нее захватило дух. Это совсем не напоминало Мартиндейл-Холл: ведь тот больше походил на мавзолей. Дом Джека Хокера был не только большой, но и довольно привлекательный, чего Эбби никак не ожидала. Построен он был в колониальном стиле в два этажа из песчаника, добытого в местных каменоломнях. На три четверти, спереди и с одной стороны, его обрамляли тенистые веранды, откуда открывался дивный вид на фруктовые сады с лужайками и отлогие долины за ними. В доме было четыре эркера: два в первом этаже, один по фасаду и еще один сбоку. Два эркера обрамлял зеленый плющ, придавая живое тепло каменным стенам, а вдоль верхнего этажа тянулась белая балюстрада. Крыша была крыта красной волокнистой корой эвкалипта, срезанной с деревьев, произрастающих на холмах к югу от Клэр.