Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 90 – Андрей Фальков

Шульц вошел в командный пункт, сгреб Рузаева в охапку и долго обнимал его, хлопая по спине.

— Ну, спасибо, Георгий Семенович! Вот порадовал! Спасибо за успех.

— Служу Советскому союзу!

— Я уже написал рапорт. Генерал Воробьев представляет вас к ордену. Высокая, но заслуженная честь.

— Спасибо. А что слышно о пополнении?

— И это есть. У вас завтра соседи разворачиваются.

— Всех американцев перебьете? – спросил неожиданно появившийся Тхи Лан.

— «Не горюй, у немцев это не последний самолет!» – ответил Рузаев цитатой из «Теркина».

Шульц сразу посерьезнел.

— Не обольщайтесь. Американцы выработают новую тактику, и победа не дастся так легко.

Шульц улетел следующим утром, поздравив всех и приняв поздравления. Рузаев внимательно следил за воздухом, но прижатые к земле и к палубам авианосцев самолеты так и не рискнули взлететь. Кашечкин начал жаловаться, что от скуки и дождей он начинает покрываться плесенью. Дорога кипела. Партизаны оживились. Вьетнамцы радовались.

* * *

Американские самолеты не появились ни на следующий день, ни через день. Вся авиация США пять дней не беспокоила воздушнее пространство Демократической республики Вьетнам. И только на шестой день Рузаев получил новое целеуказание.

На этот раз, видимо, американцы поняли, с кем имеют дело, и решили направить атаку не на Тропу, а непосредственно на дивизион. Хорошо известная тактика, использованная еще в годы Второй мировой войны, когда штурмовики сначала уничтожают средства ПВО, а затем уже атакуют объект. Используя свой прежний опыт, американцы снова шли плотной группой, на большой высоте.

Кашечкин внимательно следил за их победным маршем и красивыми маневрами. А затем Рузаев всадил сразу две ракеты в плотный строй и сбил два самолета.

— Курс три-один-три! – доложил Кашечкин. – Выходят из зоны поражения!

Американцы, так и не сумевшие сбросить ни одной бомбы, сменили курс.

— На соседей выходят! – Рузаев сверился с картой.

И вдруг еще одна засветка отделилась от строя и пошла куда-то вбок. Рузаев не видел ни самой ракеты, ни ее разрыва, но понял, что соседи не промахнулись.

— Есть! – радостно вскрикнул Кашечкин.

— Есть! – подтвердил Рузаев и нажал кнопку сирены. Металлический вой, оповещавший личный состав, понесся над дивизионом.

— Отбой? – удивился Кашечкин. – Почему?

— Перебазируемся. – Рузаев начал отключать аппаратуру.

— Зачем?

— Они нас засекли. А я не люблю находиться в укрытиях, о которых знает противник. С войны научился.

— Может, ударим еще раз?.

— Нет. Меняем позицию. Выключайтесь.

Кашечкин вздохнул и обесточил передатчик. Операторы-вьетнамцы вылезли наружу и начали с неохотой откручивать тяжеленные кабели питания.

Несмотря на многочисленность и трудолюбие вьетнамцев, собирались достаточно долго, едва укладываясь в норматив. Неопытные солдаты все время путали какие-то мелочи, и советские офицеры просто не успевали следить за всем. Более того, пока Рузаев и Кашечкин что-то исправляли, командиры и солдаты кучей толпились вокруг и давали советы, а на все попытки расставить их по местам разражались потоком искренних недоумений. Апофеозом сборов стали попытки зацепить тягачом установку с еще не убранной антенной. Вьетнамский командир утверждал, что и так сойдет, в дороге не помешает, а при развертывании все будет хорошо и быстро.