Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 72 – Андрей Фальков

— И шляпа тоже?

— Со шляпой погорячились. А вообще, боец должен доверять командиру.

— Это же просто технический персонал и приданные части. Всего-навсего рабочие и боевое охранение. Им и оружие-то не понадобится.

— Товарищ Шульц, что-то вы слишком пренебрежительно относитесь к личному составу, – Рузаев остановился, – не по-коммунистически как-то.

— Я здесь уже два года, а вы порядков местных не знаете, – зло ответил Шульц, – а если бы вы опозорились? Кто бы вас выручил?

— Товарищ комбат не опозорился бы, – не по Уставу встрял в разговор Кашечкин, – товарищ комбат, между прочим, чемпион южноуральского округа по стрельбе.

— Это верно? – переспросил Шульц.

— Да, – кивнул Рузаев.

— Что ж, вопрос исчерпан. Пойдемте обедать.

Они вышли из сплошных зарослей к домикам. Внезапно Рузаев замер, пораженный.

— Что это?

— Где? – не понял Шульц.

— Да вот же! – Рузаев показал пальцем на задворки и зашелся в диком хохоте.

Посмотрев в указанном направлении, фыркнул и Кашечкин.

— Да, постарались вьетнамские товарищи, – сухо улыбнулся Шульц.

На месте выгребной ямы красовалось новенькое, чудовищное в своей монументальности сооружение. Это была не фанерная будочка, как предполагали офицеры. Это была крепостная стена, сложенная их крупных булыжников, залитых свежим бетоном. Стена была полуметровой толщины и диаметром метра четыре, не меньше. Но самым смешным было то, что этот монстр скрывал человека только до пояса, а выше все оставалось на виду.

— Да, – протянул Вася, обходя это фортификационное сооружение вокруг, – и ведь всего за полдня соорудили!

— Старались товарищи, – отметил Рузаев.

— А это что? – удивился Кашечкин.

И действительно, сооружение представляло собой не замкнутый круг, а нечто вроде полукольца. С одной стороны закрытое, оно зияло с другой стороны широким, как ворота, проемом. Проем этот смотрел прямо на окна женской казармы.

Сзади подошли Тхан Донг и Фан Ки Ну.

— Товарищ Тхан Донг спрашивает, все ли хорошо сделали? – перевела Фан Ки Ну.

— Да, спасибо. Товарищи благодарят, – по-вьетнамски ответил Шульц.

— А что, повыше нельзя? И дверцу вместо дырки? – спросил было Кашечкин, но Рузаев быстро вмешался.

— Не надо переводить, мы сами все уладим.

— А на мой взгляд, очень хорошо сделали, – заметила Фан Ки Ну, – ваш домик полностью закрыт, и вас никто не будет тревожить.

— А мы? – Кашечкин не мог молчать.

— О, вы нас абсолютно не тревожите. Нам даже приятно, – Фан Ки Ну улыбнулась, – пойдемте обедать.

* * *

Столовая для гостей представляла собой плетеную хижину, рядом с которой находился очаг с вмурованным в него котлом. Ели вместе за деревянным столом. Рузаев наклонился и выловил откуда-то из-под стола бутылку настоящей пшеничной водки.

— Вот так! – прокомментировал он, – надеюсь, все будут.

— У меня только одна и есть, – смутился Кашечкин.

— Товарищ! Хоть у вас мама и опытная, – Рузаев ловко разлил водку по пяти чашечкам, – но и я путешественник бывалый. Это личные запасы. Ну, за хорошее начало!

Чокнулись и выпили. Шульц и Рузаев только крякнули, а Тхан Донг поперхнулся и полез руками в блюдо с рисом. Глядя на это, Рузаев снова нырнул под стол. На это раз у него в руках был настоящий кирпичик черного хлеба.

— Режьте, – вздохнул он, – от сердца отрываю.

Обрадованный Шульц, уже два года не видевший настоящего русского хлеба, схватил огромный штык-нож и начал кромсать им буханку на толстые ломти. Выпили еще раз и закусили.