Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 12 – Андрей Фальков

Неожиданно послышался гул мотора, и по дороге из леса, с трудом продираясь по грязи, выехали два зеленых грузовика. Из кузовов посыпали солдаты. На ходу они сдергивали оружие.

— Ах ты, смотри, за мериканцем приехали! – удивилась Матрена.

Солдаты молча окружили всю группу. Пауэрс, как положено в инструкции, заложил руки за голову и стоял, показывая, что он безоружен. Увязая в пашне, к ним подошел офицер с синими погонами госбезопасности.

— Этот прилетел? – офицер ткнул пальцем в Пауэрса.

— Этот, – подтвердил председатель, слезая с лошади. Вот письмо дал. Грозился. И награду обещал.

— Так, – офицер взял письмо. – А вы кто?

— Председатель колхоза «Светлый путь».

— Увести, – офицер кивнул в сторону Пауэрса. – И вы все тоже – в машину.

— А конь? – удивился председатель.

— А награда? – спросила Матрена.

— Отдайте ей коня, – офицер показал на Матрену, – пусть отведет. А остальные в машину, поедете со мной.

* * *

Из репродукторов гремела праздничная музыка. Яркое солнце сияло над Красной площадью, расцвеченной флагами и транспарантами. Колонны трудящихся шли и шли по площади. Люди радовались. Люди кричали «ура» и размахивали флагами.

Люди шли и шли. Некоторые катили транспаранты в виде фанерных снопов или огромных портретов Ленина. Некоторые транспаранты представляли собой галерею портретов членов политбюро. Между каждых четырех рядов демонстрантов стоял ряд солдат в синих погонах, которые добродушно улыбались людям и зорко следили, чтобы не было никаких несанкционированных выкриков.

Дети на плечах родителей махали шариками и хлопали в ладоши от радости. Дети постарше шли сами и изо всех сил вытягивали шеи, стараясь увидеть любимых вождей, стоящих на трибуне. На трибуне мавзолея, стояли рядом Хрущев и Малиновский, и махали руками в ответ на приветствия. Хрущев изредка опускал руку и показывал Малиновскому под трибуной кулак. Малиновский отворачивался и кричал «ура!» демонстрантам.

— Товарищ первый секретарь, вас Бирюзов. – офицер связи незаметно подошел сзади.

— Ну, наконец-то! Доложил?

— Так точно. Нарушитель сбит над Свердловском. Первой ракетой. Операция пошла отлично, согласно плану, разработанному в штабе. Первой же ракетой.

— Знаю я ваши планы. Передайте Бирюзову, что я свяжусь с ним чуть позже.

Хрущев улыбнулся. Перед ним шли и шли радостные колонны демонстрантов. Светило яркое солнце. Чистое голубое небо уже ничем не омрачалось. Хрущев еще раз опустил кулак под трибуну и ткнул Малиновского в бок. Малиновский улыбался.

И запылал огонь войны

И две страны разорены

И поле некому косить

И мертвых некому носить

И только смерть, звеня косой

Бредет пустынной полосой

Ованес Туманян, в пер. С.Я.Маршака

— Господин президент! – первый помощник, как всегда, вошел тихо, с почтительным полупоклоном.

— Да, Коллинз? – президент Эйзенхауэр сидел в глубоком, уютном кресле.

— Из советского посольства. Приватная депеша.

Президенту не хотелось вставать. Ему не хотелось заниматься делами, а уж тем более распечатывать и читать эту злополучную депешу. И уж совсем не хотелось думать о том, как на нее отвечать, потому что президент догадывался, что в этом письме.

— Давайте, – он все же протянул руку, хотя делать этого вовсе не хотелось, разорвал конверт, скомкал, бросил на пол и начал читать. По мере того, как он читал, лицо его все больше и больше темнело.