Книга Грешная любовь, страница 4 – Ульяна Соболева

НЕТ! Станет…Хотя бы раз, но станет. Я так хочу. Я так решила. Только один раз или я – не я.

Завернувшись в полотенце решительно вышла в комнату.

— Цела, мелкая? Не досталось тебе там?

Спросил, наливая в чашку кипяток и заваривая мой любимый фруктовый чай.

— Иди сюда, посмотрю.

Я не подходила, сложила руки на груди и смотрела на него. Потом потянулась за сигаретой, но он ловко отобрал и зашвырнул пачку на холодильник. Знает гад, что я маленького роста – не достану.

— Куришь?

— Курю, пью и трахаюсь с кем попало.

Серые глаза потемнели. Тревожный знак. Мне ли не знать.

— Нарываешься?

— Я тебя не боюсь.  Тоже мне блюститель нравственности. Сам поди свою Верку трахаешь.

Сказала, а у самой от одной мысли, что он ласкает свою худосочную подружку, целует ее, жадно входит в ее тело, задрожали руки.

— Ты мелкая слишком болтливая стала. Вот возьму солдатский ремень и исполосую твою задницу, как отец в детстве мою. За твои проделки, между прочим.

Я запрыгнула на стол и взяла с пиалки шоколадное печенье.

— Исполосуй. Пощечину дал, почему ремня нельзя.

Он резко повернулся ко мне и вдруг поставил чашку на стол и взял меня за подбородок, отвел волосы в сторону. На скуле остался красный след.

Между его бровей тут же пролегла складка, он стиснул челюсти:

— Болит?

Нежно погладил щеку. А я вдруг схватила его за руку и положила к себе на грудь:

— Здесь болит, Илья. Невыносимо болит…Сил нет.

Он попытался одернуть ладонь, но я прижала крепче.

— Слышишь, как бьется? Оно твое!

Полотенце скользнуло вниз, обнажая другую грудь, и я увидела, как судорожно дернулся его кадык, а глаза стали черными, жгучими. Он не мог оторвать взгляда от обнаженного тела, от тугих, напряженных сосков.

— Приласкай, не будет болеть, – нагло шепнула я и прогнулась, подставляя грудь ласке.

Но Илья внезапно схватил меня за волосы и притянул к себе:

— С ума сошла! Зачем! Зачем ты это делаешь?…Нельзя нам. Невозможно. Что ты творишь, а?

Я потянула его к себе за воротник рубашки:

— Никто ничего не узнает. Сегодня только ты и я. Завтра пойдешь к свой Верке. Сегодня ты мой. Я всю жизнь ждала тебя.

Илья посмотрел мне в глаза и я вздрогнула.

— Всю жизнь?

— Всю…никогда и никто не прикасался ко мне. Кроме тебя.

Он закрыл глаза и выдохнул со свистом.

— Ничьи руки, ничьи губы… прикоснись…сейчас…пожалуйста…один раз.

Мои руки потянулись к его груди, заскользили по плечам, я притянула его к себе, поцеловала, сначала несмело, а потом почувствовала, как его пальцы зарылись в мои волосы, как жадно он ответил на поцелуй.  Я стонала ему в губы и задыхалась от счастья. Как же долго я ждала его, как долго вспоминала его вкус, его запах, его голос. Он мой. Самый родной, самый любимый. Роднее не придумаешь.

Его пальцы сжали мою грудь, и я всхлипнула от наслаждения, снова потянулась к его губам. Полотенце полетело на пол, и Илья отнес меня в спальню. Казалось, он знает все секреты моего тела, все потайные точки, от прикосновениям к которым я с ума сходила от удовольствия.

— Моя маленькая, моя девочка…моя

Шептал мне бессвязно в ухо, неистово лаская мое тело, раздвигая мои ноги. Я царапала его сильную спину, и снова жарко целовала губы. С ним все было естественно, по-настоящему, без капли фальши и притворства. Мой брат, мой любовник, мой первый мужчина…и последний. Моя любовь. Я отдавалась ему самозабвенно, с долей отчаянья и безысходности, зная, что больше это никогда не повторится и утром он возненавидит нас обоих. А сейчас он мой, берет меня снова и снова с утробным рычанием погружается в мою плоть. Я кричу то от боли, то от наслаждения под его жестокими губами и властными пальцами. Да, я ждала его всю жизнь, и я ни о чем не жалею. Он мой. Всегда только мой. Единственный, недоступный, ТАБУ. Только с ним я познала это безумное наслаждение, свой первый оргазм и потеряла девственность.