Книга Таинственный возлюбленный, страница 87 – Джулия Сеймур

С этими словами дон Гаспаро налил в диковинный зеленый бокал воды, достал какой-то пузырек, капнул несколько капель и протянул питье Педро.

— Теперь вы должны выпить это и снова уснуть. Завтра я опять приду, и мы побеседуем подольше.

Педро протянул еще слабую руку и взял бокал из руки своего спасителя, едва не выронив. Однако, успев вовремя собрать волю в кулак, поднес бокал к губам, даже не расплескав, и жадно выпил содержимое. Израненное тело мгновенно охватило блаженство, и юноша стал погружаться в забытье так быстро, что даже не заметил, как дон Гаспаро тихо, словно кошка, покинул комнату.

С каждым следующим днем дон Гаспаро разговаривал с Педро все дольше и дольше, и юноша постепенно рассказал ему все и о своей короткой жизни, и даже о доне Рамиресе.

— А что это за грязный обрывок ткани нашли мы у вас на шее? — вдруг спросил однажды у Педро его спаситель.

Юноша даже вспыхнул от неожиданности, но быстро поборол свои чувства. С одной стороны, ему было несколько неловко, что он скрыл от этого замечательного человека историю с Клаудильей, а с другой стороны, Педро уже давно страдал из-за исчезновения своей единственной драгоценности и никак не мог заставить себя спросить об этом обрывке у дона Гаспаро.

— Это мне дала дочь дона Рамиреса, — с некоторым внутренним облегчением выдавил он. — Но ведь вы его не выбросили?.. — вдруг с тайной надеждой взглянул он в глаза этого загадочного человека. Ожидая услышать из его уст утвердительный ответ, юноша все же слегка побаивался увидеть в черно-золотых глазах легкую усмешку презрения или снисходительности.

— Нет, не выбросил, — совершенно без всякой насмешки спокойно ответил дон Гаспаро. — Но, надеюсь, вы не обидитесь на меня за то, что я все же велел отмыть ее от грязи и крови?

В словах и во всем облике дона Гаспаро было при этом столько простого человеческого понимания и заботы, что Педро схватил его руку и благодарно выдохнул:

— О, благодарю, благодарю вас!

После этих слов дон Гаспаро достал из-за пазухи столь драгоценный для юноши обрывок ткани и передал его Педро.

— Вы любите ее? — спросил он затем таким же спокойным и ровным голосом, как говорил всегда и обо всем.

— Как родную сестру, — облегченно ответил Педро. — Ей было десять лет, когда мы расстались. И я не знаю, увижу ли ее когда-нибудь вновь.

— Знаете, Педро, — после непродолжительной паузы вдруг сказал дон Гаспаро, — я видел тогда, как вы дрались. Скажу прямо, вы замечательный боец, хотя и действуете во многом еще не очень умело.

— Не очень умело? — удивился юноша. — Но ведь меня…

— Знаю, знаю, вас учили лучшие бойцы на навахах. Кстати говоря, именно с одним из таких бойцов вы и столкнулись в последнем поединке.

— Да, он, похоже, оказался искуснее.

— Я бы так не сказал. Вы оба оказались достаточно искусны, но оба недостаточно обучены.

— А разве тут можно еще чему-нибудь научиться?

— О, еще очень и очень многому, — рассмеялся дон Гаспаро. — Если желаете, по истечении месяца можете не уходить от меня сразу…

— О, дон Гаспаро, — вдруг жарко прервал его Педро, — если только вы меня не выгоните, я готов всю жизнь служить вам.

— А как же дон Рамирес?

— Я не знаю, где он сейчас. И к тому же… дон Рамирес меня уже все равно отпустил, он даже разрешил мне продать его овец. Да и вообще, я думаю, что если дон Рамирес даже когда-нибудь и отыщется, он тоже сразу же станет вашим другом.