Книга Таинственный возлюбленный, страница 111 – Джулия Сеймур

— Отлично! Теперь я вижу, что вы действительно до мелочей продумали все детали предприятия. А как вы находите саму Клаудиту в ее теперешнем состоянии?

— Она сообразительна, отважна, неприхотлива и… одинока.

— Отчего же вы забыли упомянуть: красива?

— Об этом мы уже говорили.

— Однако это качество немаловажно. Умна?

— Мне трудно судить. Раньше я был в этом уверен, но вчера… Впрочем, это не имеет значения, дон Гаспаро.

— В этом мире все имеет значение, мой мальчик, и мы сами порой не знаем, какой подвернувшийся нам под ногу камешек вызовет лавину.

— Вчера, когда мы остановились у Мартина, она увидела портрет этого… кердо, извините. И… этот падре из Бадалоны, который знавал Годоя в детстве, наплел ей всяких сказок. Чего уж тут умного!

Гаспаро поднял уголки губ.

— Отлично, Перикито, отлично! Да нам просто сказочно повезло.

— Вам, — тихо поправил его юноша.

Дон Гаспаро только молча обнял его.

Педро, накусывая тубы, вышел в заброшенный дворцовый парк, чьи заросшие дроком кущи чем-то напоминали ему Мурнету. Да уж не зря ли он вызволил Клаудиу из монастыря? Не ждет ли ее у дона Гаспаро новая тюрьма, гораздо более страшная? Правда, сам он не видел от хозяина ничего, кроме заботы и участия, но…

Тут из облупившейся ротонды, украшавшей конец аллеи, навстречу ему радостно выпрыгнул Хуан. Молодые люди крепко обнялись.

— Как я вижу, тебя можно поздравить, старина!

— Да, она здесь.

— И хороша?

— Не про нашу честь, Хуанито. И чтобы больше об этом ни слова. Скажи лучше, что в Сарагосе?

Хуан длинно присвистнул и сплюнул.

— Я и не знал, что ты водишься с дьяволом! Хорошо еще, что ноги унес. Впрочем, это к делу не относится. Так вот: говорят, твоя ведьма исчезла из города уже давно, еще перед тем, как кердо подписал этот похабный мир, от которого теперь инглесито топят наши корабли у Сан-Висенте. Куда она провалилась — неведомо, видно, ее забрал сам ее приятель — черт! Правда, ходят слухи, что кто-то где-то все-таки ее видел, но, я думаю, это лишь слухи, чертовки нет нигде! — Хуан горячился, вероятно, поручение друга обошлось ему недешево.

— Значит, куда — неизвестно. А мне бы она была сейчас вот как нужна, — задумчиво произнес Педро.

Хуан неожиданно крепко взял его под локоть.

— Я найду ее, Перикито. Раньше или позже, но найду, клянусь Святой Ритой^[69].

И оба молча посмотрели друг другу в глаза.

* * *

Через несколько дней старый дворец наполнился новыми лицами и звуками. Пела арфа, стучали кастаньеты, пестрели по стенам вытащенные из чуланов гербы, мелькали женские лица, которые раньше отнюдь не приветствовались. Клаудиа бросилась в эту новую жизнь с пылом уставшей от безделья души, даже не задумываясь, для чего вокруг нее собрана такая рать всевозможных учителей. Она всегда любила учиться — и теперь с жадной радостью впитывала в себя то, чего была лишена так долго да и вообще могла не получить никогда. С доньей Бенитой она упоенно повторяла:

— Фиолетовый — символ покаяния и любви к Испании, синий — истины и ревности, пепельный — жертвенности…

— И боже вас упаси, сеньорита, от зеленого! — Неустанно повторяла донья Бенита, жившая почему-то в покоях самого дона Гаспаро. — Порядочная женщина никогда не наденет зеленых чулок: это цвет чувственности, и недаром у наших селян существует эвфемизм «зазеленить юбку» — зелень, цвет очень характерный…