Книга Таинственный возлюбленный, страница 105 – Джулия Сеймур

— Ну, это вполне можно устроить, — благодушно пробасил Карлос и затем, игриво подмигнув первому министру, добавил: — А она, должно быть, хорошенькая, эта твоя Тудо?

— О, прелестная, прелестная, восхитительная, Ваше Величество, — расплылся в благодарной улыбке Мануэль.

После этого разговора Годой, не мешкая, помчался к Пепе. Времени до назначенного бракосочетания оставалось совсем немного, и ему хотелось успеть все уладить еще до начала церемонии. Последние дни они практически не виделись, но Пепа, конечно, уже не могла не услышать о предстоящем торжестве, широко объявленном по всему королевству и все последние дни жарко обсуждавшемся при дворе. У врагов первого министра известие вызвало еще большую ненависть к баловню фортуны, но большинство придворных высказывалось на эту тему весьма сдержанно.

Хосефа Тудо встретила своего любовника более чем прохладно.

Против обыкновения она не встала при его появлении и не позволила себя обнять, а только спросила, оставаясь внешне совершенно спокойной:

— Ну что, хабладорито, какие новости? Уж не пришел ли ты сообщить мне о том, о чем и так кричат на каждом углу? Или ты решил все-таки рассказать всему свету о нашем венчании?

— Пока нет, Пепа, — как можно спокойнее постарался ответить ей Мануэль, понимая, что выглядит дураком. — Я принес тебе другое известие.

— Какое же, господин первый министр и будущий инфант Кастилии? — равнодушно спросила Пепа и с ленивой, так пленяющей Годоя грацией потянулась к гитаре, что всегда означало у нее крайнюю степень нерасположения.

— Ах, Пепа, любовь моя, моя единственная любовь, — вдруг забеспокоился Мануэль и как можно мягче вынул гитару из рук своей возлюбленной. — Оставь ты свою гитару! С меня уже хватит твоих пророческих песенок. Лучше послушай, что я тебе скажу.

— Что же это за новость, если, еще не сказав ни слова, ты сияешь, как гвардейский аксельбант?

— Завтра у нас будет один очень важный гость!

— Важный гость? Не понимаю тебя. Разве в этом государстве есть еще кто-нибудь поважнее повесы Мануэлито?

— О, представь себе, пока еще, к счастью, есть!

— Пока еще? Ты опять говоришь загадками, хабладорито. — Пепа презрительно выпятила нижнюю губу, похожую на лепесток, и снова потянулась к гитаре.

— Завтра мы будем ужинать втроем.

— И кто же третий?

— Его Католическое Величество Карлос Четвертый собственной персоной!

— Карлос Четвертый?! Король в моем доме?! — при всем старании Пепа все-таки не смогла сохранить равнодушное лицо при таком известии. — Чему я обязана такой честью?

— Он тебе все объяснит сам, Пепа. Пожалуйста, будь с ним любезна и… надень свое голубое платье, то, что я подарил тебе на именины. Оно тебе так к лицу.

Даже обладая железной выдержкой махи, Пепа была явно ошеломлена таким неожиданным поворотом в разговоре, и дон Мануэль не преминул этим воспользоваться.

— Значит, до завтра. Мне нужно успеть еще очень многое. — И Годой, все-таки прильнув к бархатистой щечке губами, поспешно убежал, боясь испортить произведенное впечатление излишними подробностями.

* * *

На следующий вечер Пепа превзошла самое себя, и король был просто очарован.

— Я понимаю Мануэля, — тем же тоном заговорщика, которым сам Мануэль приглашал его на этот вечер, говорил король. — Вы, сеньора, очаровательны необычайно.