Книга Шахты, страница 28 – Анна Maffiya

Герцогу не очень хотелось заводить с женой разговор о шахтах, ведь её реакция могла быть непредсказуемой. В этот момент Максимельян пожалел, что совсем не изучил свою супругу, и абсолютно не представляет чего от нее ожидать. Он дал себе зарок, впредь быть более внимательным к ней.

— Прости, что беспокою тебя, Эмма, – осторожно завёл разговор герцог, переступая порог комнаты, – Но мне необходимо обсудить с тобой один вопрос.

Девушка была погружена в свои мысли и услышав голос супруга, вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она взглянула на мужа, поднялась со стула и направилась в другую комнату. Детская – не место для серьезных разговоров.

Эмма вошла в просторный кабинет и расположилась с удобством на широком мягком диване. Она пристально вглядывалась в движения супруга, пока он расхаживал по комнате, надеясь разглядеть в нем хоть какой-то намёк на тему разговора. Но тщетно. Герцог ходил перед ней из стороны в сторону не выражая никаких эмоций.

— Я решил продать шахты! – безо всяких увиливаний объявил герцог.

Эмма едва не подскочила на своем месте от такой внезапной новости. Сердце быстро заколотилось в груди, ведь ошеломительное сообщение мужа застало её врасплох. Как такое возможно? Мужчина так сильно был поглощен идеей отыскать золото, что сейчас, сама мысль о том, что он захотел продать шахты звучала как вздор. Девушка ставила под сомнение его слова.

— Они мне более ни к чему, – продолжал герцог. – Теперь, когда я обрел то, что многие ищут всю жизнь, мне некогда заниматься бессмысленной ерундой. Мне необходимо сосредоточится на тех важных вещах, которые приведут нас обоих к счастливому будущему.

Эмма не слышала о чем говорил супруг, в голове звонким колоколом стучали слова о продаже шахт. Ведь они значили для нее больше, чем сама жизнь. Шахты служили для нее воспоминанием о тех счастливых детских годах, когда она могла быть беззаботной, естественной, принадлежащей самой себе девочкой. Именно там она чувствовала себя живой и жизнерадостной, когда бежала по бескрайнему тоннелю, у которого нет начала и нет конца. Как было хорошо ей там, где каждый день можно исследовать все новые и новые места, которые не были похожи друг на друга. Каждый метр, каждый слой, каждый камушек выглядели для нее абсолютно разными. Другие люди не понимали этого.

— Более нет места этим шахтам в нашей с тобой жизни. Они приносят лишь разлад в нашей семье. – говорил мужчина, слова которого она едва ли понимала.

Девушка думала о шахтах. Воспоминания её радостного детства были всё ещё свежи в памяти, ведь более никогда и нигде она не была так счастлива, как тогда, там. У нее даже был друг. Саймон. Она любила его всем своим детским сердцем и считала единственным человеком на свете, который понимает её, восхищается ею, любит её. Там, в шахтах, всё было идеально. Не было боли, не было расставаний, не было тоскливого одиночества, не было ненавистных удушливых стен, только свобода.

По щекам девушки потекли безмолвные слёзы.

— Эмма, я наконец понял, что для меня значишь ты. – Герцог склонился на одно колено перед дорогой супругой и взял её ладонь в свою.

— Я люблю тебя, Эмма. – раздался голос герцога прямо около её лица. – И сделаю всё, чтобы мы были счастливы. И то единственное, что разделяет нас, должно быть вычеркнуто из нашей жизни. Ты понимаешь о чем я говорю, Эмма?