Книга Запретная королева, страница 66 – Анна О’Брайен

— Это никогда не входило в мои намерения.

Заметив на лице супруга суровое выражение, я поняла: он думает о том, что моя семья, где у моей матери, живущей отдельно от мужа, есть собственный королевский двор, и так пользуется в Европе дурной славой. Мне вдруг стало стыдно. Отделаюсь ли я когда-нибудь от шлейфа слухов об амурных похождениях моей родительницы?

— Моя репутация и так безупречна, – резко возразила я. – И нравственные принципы моей матери не имеют ко мне никакого отношения.

— Разумеется. Другого я и не ожидал, – ответил Генрих с заметным недовольством. – Просто я хотел сказать, что мать наследника престола должна быть кристально чиста, как Пресвятая Дева Мария.

— Но я не понимаю, почему мне непременно нужно находиться в Вестминстере, а не в Виндзоре.

Генрих остановился и, поймав меня за запястье, погрузился в долгое выразительное молчание, вглядываясь в мое лицо ясными карими глазами.

— Потому, Екатерина, что таков мой приказ. Вы не поедете в Виндзор.

Вот и все. Мое низвержение произошло быстро и решительно, и я вернулась к прежней покорности.

— Хорошо, – сухо согласилась я. – Я не поеду туда, если вы этого не желаете.

— До своего отъезда я отдам все необходимые распоряжения.

Генрих отпустил мою руку, и мы пошли дальше. По его глазам я видела, что сейчас не время показывать свой характер; если он так хочет, я останусь в Вестминстере и буду трястись там от холода. В Виндзор я не поеду. Буду добродетельна, как сама Пресвятая Дева; окруженная заботой и надежной защитой, я стану образцом благочестивой женщины. Простившись со своими надеждами, я сохраню доверие мужа; но, кроме этого, в тот миг мне следовало думать исключительно о ребенке. О ребенке, которого я буду любить так, как мои родители никогда меня не любили.

Генрих оставил меня и отправился на войну; его отъезд сопровождался привычной суетой армейского похода – блеск золоченых доспехов, щиты с геральдическими гербами, облаченные в тяжелые кованые панцири боевые кони. На прощанье я была удостоена показного официального поклона и быстрого поцелуя в щеку, несколько неловкого из-за шлема с перьями, который мой муж держал в руках, прежде чем сесть на лошадь. Когда-то это произвело бы на меня сильное впечатление. Однако теперь я знала: в первую очередь Генрих думает о том, чтобы произвести столь красивым рыцарским прощанием с женой впечатление на своих подданных.

Жаль, конечно, что с Виндзором ничего не вышло.

Но мысль зародилась и с каждым днем расцветала в моем сознании все сильнее. Я воображала светлые комнаты, большие камины, теплую воду, текущую из крана, отчего купание в специально оборудованной для этих целей и обложенной плиткой кабинке превращалось в настоящее блаженство.

А почему бы и нет, собственно говоря? Генрих не мог все предусмотреть. Его мысли были заняты войной с Францией, и это, без сомнения, отвлекало его, когда он запрещал мне переезжать; я не сомневалась, что в конце концов муж не стал бы возражать против того, чтобы я нарушила его приказ. На самом деле Генрих может о нем даже забыть. А мне, кстати, могло понравиться принимать решения самостоятельно…

Дожди шли непрерывно целую неделю, и я наконец решилась. Вестминстерский дворец превратился в холодный серый саркофаг с бесконечными сквозняками, ледяными полами и сырыми стенами, по которым сочилась вода. Мой растущий живот был почти незаметен под кипой меховых накидок и плащей, которыми Алиса меня укрывала. Домашние туфли на меху не спасали от холода, когда мы сбивались в кучку у горящего камина. Никого не тянуло на улицу: все наши занятия происходили в Большом зале, где во время дыхания изо рта шел пар. А затем наступил день, когда вода в моем кувшине покрылась коркой льда. Все, с меня довольно. Дорога для меня проблемы не составит – до предполагаемого рождения ребенка оставалось еще два месяца, – а к уединению в своих виндзорских покоях я смогу приспособиться ничуть не хуже, чем в Вестминстере.