Книга Запретная королева, страница 258 – Анна О’Брайен

— Я вам не враг, Екатерина.

— Знаю.

— Тогда не нужно больше запираться от меня на засов.

Я почувствовала, что краснею из-за собственного поступка.

— Простите меня, Оуэн, мне очень жаль…

— Можете не извиняться. Я все понимаю. – Он привлек меня в свои объятия. Моя злость прошла, и вернулась нежность, успокаивающая и целительная. – То, с чем вы столкнулись, оказалось слишком грозным, вам не одолеть этого одной. Я должен был это предвидеть. – Прикосновение его губ к моим щекам было удивительно теплым. – Вдвоем мы справимся. Мы умножим нашу силу духа.

Оуэн отнес меня на кровать, распустил мои тщательно уложенные волосы, снял драгоценную цепочку и пояс-корсет и уронил упелянд с вышитыми рукавами прямо на пол. Учитывая мое состояние, он позволил мне оставить на себе нижнюю сорочку и крепко прижал меня к себе. Это был не страстный порыв, а возобновление близости, которое в большей степени касалось души и сознания, чем тела. Я залечивала нанесенную мной рану и не жалела об этом. Ласковые, произнесенные шепотом слова, нежные поцелуи, страстные обещания – все это заставило меня осознать несостоятельность своего решения. Я была не способна жить без Оуэна… Так мы и заснули, обнимая друг дружку.

Я проснулась, когда день уже клонился к вечеру, и лежала, любуясь безмятежным спокойствием на лице возлюбленного. Мягко очерченный рот, расслабленные щеки и лоб, растрепанные черные кудри… Тем не менее я подумала, что даже во сне он не успокоился полностью: между его бровей пролегла глубокая напряженная складка.

Мы решили лишь, что не можем разлучиться. С горячностью открытого неповиновения Оуэн заявил, что нам не следует этого делать. Я весьма охотно подчинилась его воле, ведь на самом деле мне было страшно даже подумать о разлуке с ним. Я улыбалась. Маленькое облачко на миг заслонило солнце, и я вздрогнула, когда по моему лицу пробежала тень. Но, посмотрев в окно, никакого облака я не заметила. Наверное, это пролетела стая голубей из голубятни, расположенной у крепостной стены. Покачав головой, я потянулась к Оуэну и поцеловала его в лоб.

И пока я его целовала, меня внезапно накрыла волна неистовой ярости, смывшая все сомнения, подтолкнувшие меня к разрыву нашего союза. Я жестоко ошибалась. Мы преодолеем препятствия вместе. Меня словно осенило, и, движимая новой убежденностью, я мысленно дала себе клятву. Я буду сражаться. Буду сражаться изо всех сил, без передышки, до тех пор пока Оуэн и мои дети не избавятся от позорного клейма (причина которого – их валлийская кровь) и пока не защищу их от длинных рук Глостера. Я восстановлю гордое имя Оуэна и его ранг в глазах закона и этим подорву власть герцога, позволяющую ему безнаказанно третировать моего мужа.

И не буду знать отдыха, пока не добьюсь этого. У меня появилась дельная мысль о том, как именно решительная женщина и умный мужчина смогут это осуществить, – если только эта женщина сумеет быть достаточно убедительной. С чего вдруг я решила, будто единственный выход – это признать свое поражение и отослать возлюбленного в дальние края? Я больше никогда так не поступлю.

Из внутреннего двора до моего слуха донеслись чьи-то громкие крики, и Оуэн открыл глаза. А потом печально мне улыбнулся.

— Думаю, никто из нас не спал прошлой ночью.