Книга Запретная королева, страница 178 – Анна О’Брайен

Мог ли Тюдор не ощутить этого? Мог ли не почувствовать лизавших меня языков внутреннего огня? Его рука оставалась прохладной, моя же была обжигающе горячей, как и едва ли не кипевшая кровь, которая сейчас тяжело пульсировала где-то у горла. Неужели его не тронуло страстное желание, которое струилось во мне, словно бурная река в половодье? Ведь ошибиться было просто невозможно. Я чувствовала, что от охватившего меня смущения заливаюсь густой краской от подбородка до корней волос, однако хуже всего было то, что мой язык отказывался произнести хоть что-нибудь, чтобы снять неловкое напряжение. Я зачарованно смотрела Тюдору в глаза и не могла придумать, что бы такое сказать. Ни единого слова…

Мои придворные дамы ринулись спасать Юного Генриха, точно стая испуганных квочек, бросившихся на помощь цыпленку. Уорик тоже подошел, чтобы дать какой-нибудь совет, тогда как меня по-прежнему прочно удерживала тонкая сеть любовной страсти, в которую я угодила.

— Вы можете стоять, миледи? – тихо спросил Оуэн Тюдор.

— Да, – с трудом выдавила я из себя.

Когда я уже открыла рот, чтобы попытаться поблагодарить его за помощь, Тюдор вдруг отпустил меня, резко убрав руки назад, как будто его застигли за каким-то неподобающим занятием. Он тут же отвернулся от меня, чтобы помочь поднять с пола моего хохочущего сына, и я осталась стоять в одиночестве. Самой мне почему-то показалось, что это длилось целую вечность. На самом же деле на все это ушло не больше времени, чем нужно, чтобы задуть пламя свечи.

Заметил ли кто-нибудь рыцарский поступок Тюдора? Обратил ли внимание на мою реакцию? Думаю, нет. Было решено, что на сегодня с Юного Генриха довольно танцев, и его проводили на вечернюю молитву, чтобы затем уложить в постель. Остальные же мои домочадцы устало разошлись, чтобы поболтать напоследок. В общем же можно было считать, что вечер удался.

Но когда я ела свой вечерний хлеб, запивая его вином из чаши, я нервно дрожала, вспоминая прикосновение рук Оуэна Тюдора, которые вовремя подхватили меня и уберегли от падения.

— Вы очень напряжены сегодня вечером, – заметила Гилье, снимая с меня широкий пояс и развязывая шнуровку упелянда.

— Да уж, – тихо усмехнулась я. – Думаю, я просто устала. Нельзя сказать, что мой сын прирожденный танцор.

Тяжелый дамаск платья скользнул на пол; я переступила через него и подняла руки, чтобы Гилье удобнее было добираться до боковых шнурков на моей нижней тунике.

— Зато вы хорошо танцуете, миледи, – сказала служанка, склонив голову над завязками.

Я хотела бы потанцевать с Оуэном Тюдором, промелькнуло у меня в голове, и тут же возникла следующая мысль. Он не для тебя и никогда не будет твоим. Вам не танцевать вместе.

Я задумалась над этим. Но он мужчина, который по каким-то непонятным мне причинам живет в моем сердце.

Прозвучавший в моей голове ответ – в стиле Алисы, всегда выражавшейся без обиняков, – мне не понравился. Ты не можешь выйти за этого человека.

А кто говорит о женитьбе?

Так ты хочешь взять дворцового распорядителя себе в любовники? Осуждающий тон больно задел мои обнаженные чувства.

Как бы я могла это сделать? Он ничего ко мне не испытывает…

Тогда зачем вообще мучить себя мыслями о нем? Ну коснулся он твоей руки один разок…

И талии тоже! – уточнила я.