Книга Запретная королева, страница 174 – Анна О’Брайен

Нет, вы слыхали? Вдовствующая королева пригласила в свою постель дворцового распорядителя. Думаете, она хотела, чтобы он оценил свежесть ее постельного белья?

Я сдержала готовый вырваться стон. Как стыдно, как унизительно! Да Глостер просто запрет меня на замок в моей спальне в замке Лидс, а ключ выбросит в реку!

— С вами все в порядке, миледи? – с тревогой в голосе спросила Беатрис.

— Все просто замечательно, – хрипло ответила я пересохшими губами.

— Здесь очень жарко, – заметила она, протягивая мне свой веер. – Когда солнце сядет, станет прохладнее.

— Да. Да, конечно.

Царил зной, но я дрожала, хотя щеки мои горели, несмотря на ветерок от судорожно колыхавшегося в моей руке веера из павлиньих перьев. Если бы Беатрис знала, о чем я сейчас думаю, она не смотрела бы на меня с таким сочувствием.

— Возможно, у вас жар, миледи, – участливо предположила Мэг.

— Да, наверное.

Жар! Да, именно так: меня вдруг ненадолго бросило в жар, но это ничего не значит, решила я. Я стала жертвой мимолетного приступа вожделения, примитивной физической тяги к красивому мужчине, вызванной зноем и неимением ничего лучшего, на чем можно было бы сосредоточить внимание. Наваждение уже закончилось. Должно закончиться, умереть. А если оно все-таки не умрет, я его уничтожу.

С глаз долой, из сердца вон. Это ли не лучший рецепт в подобных ситуациях? По приказу Глостера я отправилась в Вестминстер вместе с Юным Генрихом, оставив всех своих домочадцев, включая Оуэна Тюдора, в Виндзоре. Целую неделю я наслаждалась торжествами при дворе, а также шумом и суетой Лондона. Каждый день я радовалась, видя, как мой маленький сын под чутким наставничеством Уорика становится все больше похож на настоящего короля. Я блаженствовала, надевая красивые платья и еще более красивые драгоценности, упиваясь тем, что уже успела позабыть в своей тихой, уединенной жизни.

И каждый божий день я возводила новые бастионы против мыслей об Оуэне Тюдоре. «Я не буду думать о нем, – твердила я себе. – Он мне вовсе не нужен». Я улыбалась, танцевала, пела, весело смеялась выходкам придворного шута. Я должна была доказать себе поверхностность своего влечения к мужчине, который занимался обустройством моей повседневной жизни, с тех пор как умер Генрих.

Когда мне наконец удалось прожить целый день, не вспоминая о Тюдоре, я вздохнула с облегчением. Это было серьезное достижение – моей одержимости пришел конец. Отчаянное одиночество, накатывавшее на меня во сне, можно было не принимать во внимание. Безрассудное наваждение закончилось.

Однако в силу сложившихся обстоятельств нам пора было возвращаться в Виндзор.

* * *

Не прошло и часа с тех пор, как мы вернулись, а безнадежность моего плана проявила себя ярко, в полной мере. Домочадцы ненадолго собрались в конце дня, чтобы выпить последний на сегодня глоток эля, взять кусок хлеба и свечи. Все это происходило под зорким взглядом господина Тюдора, демонстрировавшего ту же точность и сдержанность, что и всегда в моем присутствии независимо от дел, которые он выполнял.

Дворцовый распорядитель протянул мне свечу.

— Доброй ночи, миледи. – Он был воплощением добродетели и благочестия. – Как хорошо, что вы вернулись и снова с нами.

Мне же казалось, будто пространство между нами объято пламенем. Каждый мой вдох был наполнен жгучим желанием коснуться этих пальцев, держащих свечу, или как бы невзначай задеть Тюдора, отдавая ему чашу из-под эля. Мое недолгое отсутствие нисколько не утолило эту безумную жажду.