Книга Запретная королева, страница 17 – Анна О’Брайен

— Брошь.

— Вот эта, милорд? Это подарок герцога Джона в честь сегодняшнего события.

— А где подарок, который послал вам я? – суровым тоном поинтересовался Генрих.

Я растерянно покачала головой. Решив, что я его не поняла, он снизошел до того, что обратился ко мне на беглой придворной латыни:

— Я думал, что вы обязательно наденете мою брошь, Mademoiselle.– В его голосе звенел ледяной холод.

— Какую б-брошь, милорд? – пролепетала я.

— Я послал вам брошь в знак своего расположения. В форме ромба, с лилиями из рубинов и аметистов в золотой оправе.

— Я не получала ее, милорд.

Генрих нахмурился еще сильнее.

— Это дорогое украшение. Стоимостью в сто тысяч экю, если мне не изменяет память.

Что я могла на это сказать?

— Ее у меня нет, милорд. Вероятно, она потерялась.

— Не иначе. Возможно, эта брошь попала в руки моих врагов. Подозреваю, что она пошла на военные расходы дофинистов, стоящих на ложном пути соратников вашего брата, готовых сражаться против меня.

— Я тоже так думаю, милорд.

Это был странный, тревожный разговор; у меня сложилось впечатление, будто Генриха больше волновала дороговизна утерянного подарка, чем то, что он, так и не дойдя до меня, не доставил мне удовольствия. Король Англии определенно был недоволен. Я искоса глянула на него, гадая, что он скажет дальше; тема, по-видимому, была исчерпана.

— Я ждал вас всю свою жизнь, Екатерина. И намерен на вас жениться, – заявил Генрих, очень спокойно и четко выговаривая слова. – Вы станете моей женой.

Он не спросил, хочу ли этого я. Мы оба знали, что я подчиняюсь диктату своей семьи. И тем не менее я ответила от всего сердца:

— Да, милорд. Я тоже очень желаю этого.

Генрих изящно поднес мою руку к губам в знак уважения и наконец-то улыбнулся. Мне показалось, что это улыбка, какую мужчина дарит женщине, которой восхищается, к которой испытывает определенные чувства. Женщине, которую он сможет по-настоящему полюбить. Суровые черты его лица расслабились, взгляд потеплел. Этот простой знак приятия переполнил меня восторгом; я была в восхищении от этого замечательного человека. Когда я радостно улыбнулась ему в ответ, мои щеки продолжали гореть.

— Екатерина, – пробормотал Генрих. В его английском произношении мое имя прозвучало ласково.

— Да, милорд?

Он не такой суровый, подумала я, плененная ощущением его близости и обаянием взгляда. И не холодный. Он красивый и сильный, и хочет взять меня в жены. Я чувствовала, что стремительно скатываюсь в пучину любви к этому мужчине, и когда Генрих снова поцеловал меня, сначала в щеку, а затем в основание правой ладони, мое сердце запрыгало от радости и я живо представила себе картину, открывшуюся глазам наших благородных зрителей: король Англии чрезвычайно галантен со мной, самой младшей из дочерей Валуа.

— Я должен прислать вам еще одно украшение, – сказал Генрих.

— Я буду бережно его хранить, – пообещала я.

Внезапно у нас за спиной раздалось громкое и яростное звериное рычание, и мы дружно повернулись туда, где гепард Валуа угрожающе скалил клыки на английского волкодава, а тот рвался вперед и отчаянно лаял, заглушая голос своего хозяина, пытавшегося продолжать светскую беседу. Я испуганно отшатнулась, но Генрих, оставив меня, решительно шагнул к ним.

— Выведите их отсюда! – с раздражением, отрывисто рявкнул он по-английски. – Как вообще можно было взять с собой на официальные переговоры гепарда? На сегодня всё. Продолжим завтра на рассвете, когда нас ничто не будет отвлекать.