Книга Запретная королева, страница 166 – Анна О’Брайен

День без солнечного света,

Улей без меда,

Лето без цветов,

Зима без морозов.

Когда Беатрис умолкла, все дружно вздохнули.

— Я бы не хотела жить без сладости меда, – заметила Мэг.

— А я бы вполне смогла, – заявила я.

Я по-прежнему была осмотрительна в разговорах со своими английскими дамами, но теперь ловила себя на том, что слова на чужом языке сами собой срываются с губ, прежде чем я успеваю их остановить.

— Я отвергаю всю эту медовую сладость, все эти костры с языками пламени. На самом деле, начиная с сегодняшнего дня, я клятвенно отрекаюсь от мужчин.

Несколько долгих секунд придворные дамы смотрели на меня так, будто я лишилась рассудка, а затем молча переглянулись. Мой разрыв с Эдмундом наверняка подарил им много приятных часов, во время которых они сплетничали и строили догадки. А затем придворные дамы хором, как одна, принялись убеждать меня в великой ценности того, от чего я только что отреклась.

— Любовь приносит женщине истинное счастье, миледи.

— Поцелуи кавалеров придают румянец ее щекам.

— Мужчина в постели – ребенок в утробе…

Их смех отдавался эхом под высокими сводами.

— Я буду жить без мужских поцелуев. И без мужчины в моей постели, – не унималась я, возможно, впервые получая удовольствие от оживленного спора со своими придворными дамами. – Я ни за что не поверю обольстительным ухищрениям. И не поддамся вожделению.

Тут мои дамы, которые с утра до ночи только и делали, что обсуждали между собой свои прошлые и нынешние романы, умолкли и стали как-то странно коситься на меня, как будто само упоминание о вожделении было недостойно вдовствующей королевы.

Я оценила их красноречиво поднятые брови, потому что вдруг поняла: сегодня я рада их обществу; сегодня я присоединюсь к их нескончаемым сплетням и инсинуациям. Моя жизнь в Англии была изолированной, в основном потому, что я была не способна чувствовать себя в среде дам непринужденно; больше этого не будет. Меня внезапно охватила странная веселая беззаботность. Возможно, в этом было повинно выпитое нами вино или же неожиданное дружеское отношение ко мне?

— Сейчас я вам все объясню. – Я достала из своего сундука шелк для вышивки, в последний момент решив немного подурачиться, устроив из этого представление. – Принесите мне свечу.

Сесилия выполнила мою просьбу, и дамы расселись вокруг меня – кто на полу, кто на скамеечке.

— Что ж, начинаю, – торжественно произнесла я, упиваясь их вниманием. – Я исключаю из своей жизни милорда Глостера. – Решение предать огню высокомерного герцога королевской крови вызвало одобрительный гул. – Какой цвет для него выбрать?

Дамы на лету поймали мою идею.

— Алый. Цвет власти.

— Алый. Цвет амбиций.

— Алый, ведь Глостер изменил первой жене и неудачно выбрал вторую.

У меня были определенные сложности с тем, чтобы вести себя благовоспитанно по отношению к Глостеру, ведь он разрушил мое светлое будущее законодательным эквивалентом секиры. Проведенный им акт теперь будет действовать века. Ни один амбициозный мужчина не станет рассматривать меня в качестве невесты; мне была уготована одинокая жизнь вдовы. Я с беспощадным злорадством подняла отрез кровавого шелка, отхватила от него ножницами лоскут шириной с ладонь и поднесла его к пламени свечи; ткань сначала заискрилась, а потом свернулась и сгорела дотла.