Книга Запретная королева, страница 155 – Анна О’Брайен

Эдмунд Бофорт.

— Ох, Эдмунд!

Крик изумления вырвался у меня непроизвольно, и я накрыла ладонью свой талисман – эмалированную брошь с гербом Бофортов, на котором могучий лев подпирал решетку крепостных ворот; я каждое утро прикалывала это украшение к своему корсажу. Я принадлежала Эдмунду, он любил меня и ценил больше остальных. И в своем письме клялся не отступать, добиваясь нашего союза. Но разве я и так не знала этого? Эдмунд был достаточно смелым, достаточно отчаянным, достаточно уверенным в себе, учитывая его бофортовское воспитание и кровь Плантагенетов, чтобы выступить против Глостера и парламента – да и против всего мира, если понадобится, – заявляя свои права на любимую женщину. Ради того, чтобы назвать меня своей.

Итак, он стал графом Мортена, города в Нормандии. Разве это не означало, что Эдмунд Бофорт пользуется при дворе благосклонностью?

Я скомкала письмо в руке; мне казалось, будто Эдмунд стоит рядом. Я словно слышала его веселый смех, в голове моей звучали эхом адресованные мне слова любви. Казалось, мои губы чувствовали вкус его горячего желания, когда я прижимала их к пергаменту, на котором рукой Эдмунда было написано о любви ко мне. Мое тело болезненно рвалось к возлюбленному. Мы скоро встретимся в Вестминстере. Любовь Эдмунда придаст мне смелости. Мы встанем с ним рядом и бросим вызов парламенту, вознамерившемуся нас разлучить. Если понадобится, выкажем неповиновение Глостеру, а Эдмунд, несомненно, найдет какой-нибудь способ перехитрить коварного герцога и выбраться из этого лабиринта препятствий.

Он меня любит и потому не покинет.

Я хранила его слова в своем сердце и повторяла их, как панацею от бед, как волшебное заклинание, способное соединить нас вопреки всему, когда взбегала по крутым ступеням на самую вершину громадной Круглой башни, чтобы еще раз взглянуть в сторону Лондона. Я просто не могла дождаться, когда снова его увижу.

— Эдмунд!

Увидев в толпе знакомое лицо, Юный Генрих, наряженный в новую тунику, громко рассмеялся, но затем остановился и смущенно замер. Я положила ладонь ему на спину и легонько подтолкнула вперед, после чего успокаивающе улыбнулась, когда сын взволнованно поднял на меня глаза.

— Вы увидитесь чуть позже, – шепнула я ему.

Соблюдая формальности дворцового этикета, тяжелого, как подбитая горностаевым мехом мантия, оттягивавшая мне плечи, я величественно шла рядом с Юным Генрихом мимо выстроившихся в ряд придворных, а те изящными поклонами приветствовали своего короля. Это был еще один визит в Вестминстер, предвосхищавший стремительно приближающийся день, когда мой сын будет официально коронован на царство в Англии.

Времена его детских приступов гнева миновали, и теперь он держался с очаровательным достоинством. Несмотря на быстро растущие руки и ноги, его лицо оставалось ангельски милым и бледным; волосы под шапочкой были аккуратно расчесаны, с губ не сходила довольная улыбка, а округлившиеся от возбуждения глаза глядели по сторонам. До тех пор пока не остановились на Эдмунде Бофорте, графе де Мортене.

— А можно я поговорю с ним сейчас? – шепотом спросил у меня Юный Генрих. – Мне нужно кое-что ему сказать.

— Конечно, нужно, понимаю. Однако сперва ты должен поприветствовать своего дядю Глостера, – тихо ответила я.