Онлайн книга «Запретная королева»
|
— Я еду в Вестминстер, – сообщил мне Эдмунд на следующий день. — Не уезжайте, – попросила я. — Вы же знаете, что я должен это сделать. – Хоть он и улыбался, по напряженно стиснутым челюстям я догадалась о его нетерпении. – Чем раньше я встречусь с епископом Генрихом, тем скорее мы с вами поженимся. Он поцеловал мне руку с восхитительно сдержанной галантностью, поскольку в ту минуту за нами своим орлиным взором следила Беатрис. Все мои страхи исчезли, будто складки на расправленном отрезе дорогого шелка, и я проводила Эдмунда до парадного входа, где его с верхней дорожной одеждой уже поджидал мой дворцовый распорядитель. — Увидимся через неделю, – пообещал Эдмунд; набросив плащ и натянув перчатки, он, переступая через две ступеньки, сбежал вниз по лестнице к груму, державшему под уздцы его коня. — Благодарю вас, господин Оуэн, – сказала я, глядя вслед Эдмунду, которому явно не терпелось побыстрее уехать. — Не за что, миледи, – ответил тот, наблюдая за тем, как Бофорт выезжает со двора, весело взмахнув на прощанье рукой с зажатым в ней беретом. Тон господина Тюдора заставил меня посмотреть на него. Взгляд, которым он провожал Эдмунда, меня напугал – в нем угадывался горький упрек, а возможно, и презрение. Но это промелькнуло, как тень, и прошло; Тюдор поклонился: — Желаете еще чего-нибудь, миледи? Я покачала головой. В тот миг я желала лишь одного – чтобы Эдмунд вернулся как можно скорее и назвал точную дату нашей свадьбы. Но прежде Эдмунда появился Глостер. — Вы что, женщина, совсем с ума спятили? Как бы мне хотелось, чтобы рядом со мной был Эдмунд! Теперь же мне предстояло в одиночку противостоять гневу Глостера, напоминавшему таран для разрушения крепостных стен. Он приехал через два дня после отъезда Бофорта и, словно неукротимая буря, ворвался в мои личные покои с таким видом, будто готов был схватиться за меч, после чего на мою непокрытую голову хлынул ливень обличительных речей. Рядом с Глостером во всем своем клерикальном великолепии выступал епископ Генрих, невозмутимый и улыбчивый; когда я изумленно подняла брови, в его глазах промелькнуло смущение, но он торопливо отвел взгляд в сторону. В конце концов дядя Эдмунда поклонился мне, поцеловал руку и поинтересовался моим здоровьем. Глостер тем временем все сильнее распалялся, раздраженно пыхтел и наконец разразился первой гневной тирадой в мой адрес: — Разве так можно? Здравого смысла у вас, как у грудного младенца! Задохнувшись от столь грубой неучтивости, я медленно встала, и мое рукоделие соскользнуло на пол. — Я не буду спрашивать, правдивы ли слухи, которые вертятся вокруг вас. Потому что убежден, что так оно и есть. – Глостер взмахнул рукой в сторону моих придворных дам. – Уведите их! Я послушно подала знак своим приближенным, дрожа от нервного напряжения. — Всех! — Нет. Алиса останется. – Мне была необходима хоть чья-то поддержка, и, раз уж мне посчастливилось иметь в своем окружении эту женщину, я не собиралась отказываться от ее помощи. — Собственно говоря, мне с самого начала следовало ожидать чего-либо подобного от дочери Изабеллы Французской. От женщины, воспитанной в распутном борделе, который представляет собой французский двор! – Ярость, снедавшая Глостера, казалось, отражалась от стен и стучала у меня в висках, точно молот. Я никогда не слышала, чтобы он обращался к кому-то с такой неистовой злобой. В моем присутствии он всегда держался с ледяной почтительностью, но нрав у него был горячий – и смертельно опасный. – О чем вы только думали? – продолжал Глостер, раскинув руки в стороны, словно пытаясь очертить ими размах моих грехов. – Позволить втянуть себя в столь дикий фарс… |