Книга Запретная королева, страница 120 – Анна О’Брайен

Мы все выбились из сил, но как можно было не восхищаться Эдмундом? Кто бы не пал у его ног в трепетном благоговении?

— Мне нужно присесть. – Я опустилась прямо на лежащие на полу подушки; я так набегалась и напрыгалась, что ноги у меня гудели, словно после бесконечно долгой, величаво размеренной королевской процессии. И, кроме всего прочего, туфли натерли мне пятки.

— Мы будем плясать до рассвета, – заявил Эдмунд.

— Вы, может быть, и будете. Но я…

— Вы ведь молоды! Вы же не какая-нибудь пожилая вдова, удел которой – молитвы и бесконечное рукоделие, что бы ни твердил вам Глостер. Вам грех прятать себя от людей.

Я быстро взглянула на него, усомнившись, что он серьезно говорит мне столь личные вещи.

— Скажите, что вам сейчас плохо, что вы не получаете удовольствия. Готов поклясться, что это не так, даже если вы станете утверждать обратное. Вы ведь будете это утверждать, не так ли?

Я нахмурилась, весьма встревоженная такими речами, однако Эдмунд не унимался.

— Когда вы в последний раз смеялись до начала этих праздников, королева Кэт? А танцевали? Когда вы дурачились, не задумываясь над тем, кто вас увидит и что он скажет о вашем легкомысленном поведении, нарушающем приличия?

— В последний раз такое случалось со мной в детстве, – печально призналась я, – когда мы с сестрой резвились беззаботно, без каких-либо ограничений.

С тех пор – ни разу. Мою жизнь словно заковали в кандалы примерного поведения, добродетели и незыблемых моральных устоев. К своему ужасу, я вдруг почувствовала, что глаза мне жгут непрошеные слезы.

— Я уже забыла, каково это – просто играть. А теперь моя сестра умерла…

Воспоминания о кончине Мишель, о пустоте, которая осталась после ее ухода в моем сердце, застали меня врасплох; я снова скорбела о ней, слезы текли по моим щекам и капали вниз. Эдмунд наклонился ко мне и принялся утирать их краем моего широкого рукава.

— Не нужно плакать, миледи. Меня следует отстегать кнутом за то, что я вас расстроил.

— Дело не в вас, вы не виноваты, – всхлипывая, возразила я и отодвинула его руку.

— А я говорю, что виноват. И прошу у вас прощения. – В сосредоточенном молчании он на мгновение замер подле меня, а затем дерзко поднял мой скорбно опущенный подбородок. – Вы слишком серьезны и осмотрительны для красивой женщины, которой всего-то… Готов держать пари, что вам не больше двадцати четырех лет.

Продолжая находиться во власти эмоций, я проигнорировала его завуалированный вопрос.

— Я серьезна и осмотрительна, потому что мне непозволительно быть другой.

— Однако сегодня вам позволено все. – Медленным, очень медленным движением, тронувшим мое сердце, Эдмунд погладил меня большим пальцем по щеке, а затем осторожно заключил мою ладонь в свои. – И завтра тоже. А также послезавтра. И каждый день, пока вы сами не решите остановиться. В конце концов, королева вы или нет? Так кому же, как не вам, устанавливать правила игры?

Эта мысль поразила меня, но я не успела ответить, потому что Эдмунд нежно поцеловал меня в открытую ладонь.

— Вы моя королева, – сказал он, прежде чем отпустить мою руку. – Самая прекрасная из всех. И я буду верно вам служить.

Все эти дни мы по большей части находились в масках. Мы превратились в каких-то зачарованных существ, опутанных невидимыми нитями, которые делали нас подверженными разумной магии Эдмунда. Кто-то изображал львов, кто-то – фазанов, кто-то носил золоченые лики богоподобных людей. Я по-прежнему надевала серебристую маску ангела, а когда хотела подурачиться, прикрепляла еще и крылья.