Книга Квартира в Париже, страница 143 – Келли Боуэн

Эстель пошатнулась, и Мюллер подскочил ее поддержать.

— Что с вами? – спросил он.

— Не знаю, – шмыгнула носом она. – Все случилось так внезапно. Что-то мне нехорошо. Мне… мне нужно домой, – взглянула она на юнца полными слез глазами.

— Да, да, конечно, – засуетился он. – Сейчас все устроим.

— Благодарю вас. Не знаю, что бы я без вас делала.

Мюллер проводил ее до самого выхода на улицу Камбон мимо баров, ресторанов и салонов, полных посетителей, увлеченных своими яствами, напитками, сигаретами и совершенно не подозревающих о драме, разыгравшейся где-то у них над головами.

Мюллер посадил ее в машину и распорядился, куда везти.

* * *

Эстель в последний раз поднялась по лестнице в свою квартиру.

Она открыла дверь и прошла через опустевшие комнаты до камина, где голая стена сразу бросилась в глаза, как бы намекая на прощание. Вошла в спальню и положила сумочку на покрывало. Достала из-под кровати заранее собранный дорожный чемоданчик и аккуратно сложила содержимое сумочки Софи за его подкладку, прикрыв образцами помады и пудры. Потом стянула с себя лимонно-желтое платье, бросила его на край кровати и переоделась в более подходящую для деловой женщины одежду.

Выйдя из спальни с чемоданчиком в руках и оставив его на обеденном столе, она достала из высокого шкафа красивый хрустальный бокал и направилась на кухню. Нашла спрятанную под мойкой бутылку бренди и плеснула себе щедрую порцию. Потом молча подняла тост за женщину, рискнувшую собственной жизнью, поклялась про себя, что ее жертва не станет напрасной, и осушила бокал одним глотком, чувствуя приятное жжение в груди.

Эстель оставила бокал на столе рядом с мойкой и, схватив чемоданчик, поспешила к выходу. Уже взявшись за ручку двери, она обернулась напоследок и застыла, прикованная пристальным взглядом обнаженной женщины на холсте.

Накануне перед самым уходом, когда полотно Лебрена уже было снято и упаковано, Эстель достала эту картину из тайника в гардеробной, чтобы показать Софи, и прислонила к письменному столу. Разведчица долго разглядывала ее с непроницаемым выражением лица, не проронив ни слова.

— Что скажете? – наконец спросила Эстель.

Софи взглянула на нее светло-голубыми глазами, и у Эстель вновь возникло пугающее ощущение, что эта женщина видит ее насквозь.

— Это же ваш портрет, – просто признала Софи.

— И вовсе ничего похожего.

— Дерзость и несокрушимая отвага. Вот ваша суть. – Софи коснулась ее плеча. – Я горжусь такой соратницей.

У Эстель перехватило дыхание, и она ладонью накрыла руку разведчицы.

— Я тоже.

Надо бы вернуть эту картину на свое место над камином, только некогда. Да и поздно уже. Обнаженная женщина с черными как смоль волосами останется как есть, с несокрушимой отвагой протягивая руки навстречу каждому входящему, и на веки вечные сохранит в тайне все, что происходило в этих стенах.

А еще станет символом веры и надежды, что возлагала на нее Софи.

Отвернувшись от картины, Эстель быстро выскочила за дверь и заперла ее на ключ, прислушиваясь к доносящемуся из квартиры напротив приглушенному детскому плачу, грохоту и раздраженному голосу. Вскоре оттуда послышались приближающиеся шаги, но когда фрау Хофман открыла дверь своей квартиры, Эстель уже спустилась по лестнице.

Она спешила добраться до Гасни, чтобы успеть на самолет.