Книга Квартира в Париже, страница 112 – Келли Боуэн

— Наверное, что-нибудь вроде такого ящика.

Он смахнул с крышки толстый слой пыли.

— Мать Абигайль, Имоджен, умерла в 1990 году. Всю жизнь прожила в Милбруке, и то, что не успели выбросить или раздать после ее смерти, должно быть где-то здесь. – Он пригляделся к замку. – Если честно, по-моему, вряд ли тут найдется разгадка тайны, как фотографии Софи оказались в Париже и как они связаны с картинами в тайнике.

Лия встала на колени и запустила палец под крышку картонной коробки, но вдруг замерла.

— Как-то неудобно, словно роюсь в ваших личных вещах.

— Забавно. Когда мы обыскивали квартиру вашей бабушки, со мной было примерно то же самое.

— Логично, – согласилась Лия.

— Только здесь мы точно не найдем ни Мунка, ни Дега, – добавил он. – Это же просто свалка всякого барахла, которое уже давно надо было раздать или выбросить. Так что смелее, и не переживайте. – Он открыл замок сундука и откинул крышку. – Просто скажите, если попадется что-нибудь довоенное или времен войны.

Лия кивнула и открыла первую коробку.

Она целый час перебирала коробки со старой одеждой, бельем, игрушками, книгами, спортивными снарядами, кухонной утварью, наборами инструментов, и вдруг на одном из сундуков заметила знакомый футляр.

— А кто играл на скрипке? – спросила она Габриэля, осторожно поднимая футляр.

— Уж точно не я, – гулкое эхо его голоса заметалось среди стропил. – Я даже «Собачий вальс» на фортепиано не сбацаю, – добавил он и чихнул. – А вы умеете? В смысле, на скрипке?

— Да, только уже давно в руки не брала.

— И хорошо получается?

— Вроде бы. Это grand mère меня уломала учиться. Сама виртуозно владела, хотя при мне играла очень редко.

Лия потрогала замки на футляре.

— Можно взглянуть?

— Конечно, – Габриэль поднялся, отряхнул руки и взглянул на часы. – Сомневаюсь, что среди этого хлама найдется хоть какая-то зацепка. По-моему, лучше в архивах покопаться.

Лия рассеянно кивнула и осторожно открыла футляр. Внутри под защитной тряпочкой оказалась скрипка, покрытая красновато-коричневым лаком, который подчеркивал рисунок древесины деки и гармонично сочетался с черным подбородником, струнодержателем и грифом.

Она вынула инструмент из футляра, скользнув пальцами по струнам.

— Красавица, – заметила она, поднося инструмент ближе к свету.

— Вряд ли это Страдивари за несколько миллионов, – заметил Габриэль, присаживаясь рядом.

— Вы же говорили, что в скрипках не разбираетесь.

— Ну да. Больше и добавить нечего.

— Ну, – Лия заглянула в эфы, – это точно не Страдивари.

— Жалко, – Габриэль машинально смахнул пыль с крышки сундука, на которой лежал футляр.

— Так это же Коллен-Мезен! – ахнула она, нежно поглаживая завиток головки. – У моей преподавательницы такая была, только ученикам она даже потрогать не разрешала.

— Так сыграйте.

— Что?

— Сыграйте. На этой скрипке.

— Сейчас?

— Почему бы и нет?

— Ну мало ли, может, в смычке волос надо сменить, а то звучать не будет.

— Я все равно не замечу разницы. Мне медведь на ухо наступил. Просто приятно послушать, как вы играете. – Он уселся на крышку чемодана и выжидающе посмотрел на нее. – Давайте, не стесняйтесь.

— Не могу.

— В смысле, не хотите?

— Нет, дело не в том…

— Что, слабо́?

— Ну что вы как маленький!

Габриэль усмехнулся, и у нее перехватило дыхание. Нет, ну разве можно быть настолько неотразимым даже на пыльном чердаке и при такой наглости!