Книга Северный цветок, страница 41 – Анастасия Мохиборода

Рагнар знал, что отец не ограничится одной темницей. Он не мог предугадать, на что способен Альмод, когда дело касается его любовных увлечений. Разумеется, его это страшило. Он знал, что Далия для него много значит, но и он не простой крестьянин — он сын и наследник. Правда в последнее время их отношения с отцом накалялись без видимой на то причины. Альмод был жесток к тем, кто не уважал его законы, но как он мог признаться леди в тех путях, которые были так излюблены конунгом.

Остаток ночи принц следил за костром.

Она спала совсем немного и проснулась, когда услышала сильный треск от полена.

— Простите, миледи, я Вас разбудил…

— Нет, это не Ваша вина. Я все равно не могу отдохнуть, холодная земля не дает мне покоя — она подвинулась ближе к костру и начала активно греть руки.

— Чтож, тогда мы можем отправиться в путь раньше, не дожидаясь рассвета.

Она промолчала. Сомнение, что зародилось в ней — стремительно росло. Девушка не могла поверить, что он решился на столь опрометчивый шаг. Конечно, она понимала, что дома его никто не ждет. У Альмода не болело сердце за Рагнара. Чтобы это понять, достаточно было несколько часов пробыть в замке. Все, включая самого Рагнара, знали это, но говорить о таком было невежественно.

Далия вздрогнула при одной только мысли о конунге. Девушка видела глаза отца, который смотрел на нее, как на кусок буженины, желавший скорее отведать его. Она не могла понять, что его сдерживает не сделать этого до самой церемонии, но была ему благодарна за такую выдержку.

Вместе с животным блеском в глазах, Альмод был устрашающим. Она была подвластна чувству страха и понимая, что от ее внутренних терзаний может погибнуть человек, не могла себя простить. Сие действо еще не обернулось провалом, а Далия уже готовила себя к самому худшему и спрашивала с себя соответственно. Ей не была присуща жертвенность и она не хотела возвращаться в комнаты, отведенные для ее вечной каторги. Но сейчас, смотря на то, как принц подкидывает поленья, как старается согреть ее в это холодное время суток, как сдерживает слово — она не могла сделать так, чтобы от нее пострадал такой прекрасный человек.

Он показался ей таким красивым, хотя внешне он не сильно отличался от всех мужчин тех мест. Такая же борода, такие же голубые глаза, волосы, что были длиной чуть до плеч, а тело его было все изранено и эти шрамы, как выпуклые узоры на одежде, опоясывали все мускулы. Жесткая щетина и густые с белыми волосками брови — были чуть ли не отличительной чертой всех живущих здесь воинов. Тем не менее, в его взгляде она видела столько доброты и чистого света, что не могла не заметить, как из него струиться это тепло. Когда он касался ее, то будто самый жаркий огонь обдавал ее изнутри. Она теряла дар речи, замирая, и понимая, что ничего не может с собой поделать. Ее сердце не слушало голос разума, не подчинялось вовсе, стараясь стучать так громко, лишь бы Рагнар ответил ему, что слышит его и все понимает.

— Вы задумались? Нам пора собираться в путь — перебил ее размышления принц.

— Постойте…. — прошептала она.

Он обернулся на ее шепот, но продолжал укреплять холочный ремень шорки— Вам нехорошо?

— Нет. Я знаю, что Вы меня не сможете понять, но я хочу, чтобы мы вернулись в замок.