Книга Ты, я и море, страница 86 – Алина Горделли

— Ну ладно, ладно, — успокоила его Минни, — только посмотреть, ну хоть одним глазком.

— Ты же изучала Давида, — хмыкнул Артур, — значит имеешь общее представление. И он нарочито тяжело вздохнул.

— Каменный Давид ведь мне не муж, я же не донна Анна! — Минни подперла щеку рукой, было так забавно наблюдать смущение ее морского волка. — А мне живого, твоего Давида хочется увидеть, — она надула губки, — а то ведь несправедливо, я так вся у тебя на виду.

Слово «справедливость» всегда действовало на Артура магически, и лукавая Минни себе это уже уяснила.

— Ох, Минни! — вздохнул Артур.

Ну не представление же устраивать, как-то все это неловко, неэстетично. Он любил во всем гармонию и красоту. И, кажется, придумал!

— Ладно, — сказал он примирительно, — твое желание для меня закон, любимая! — глаза его блестнули.

Обвернувшись большим банным полотенцем на манер римского патриция, он накинул на Минни знаменитый пенюар и понес ее в ванную комнату. Там, усадив ее на краешек доселе избегаемой ими Джакузи, он открыл до отказа оба крана. Холодная и горячая вода, весело журча и перемешиваясь, быстро заполнила купель, и Артур бросил в нее пригоршню измельченного мыла, тут же наполнившего купальню густой ароматной пеной. Скинув пенюар, Минни соскользнула в глубину купели и притаилась у стенки, затаив дыхание и приоткрыв рот.

Артур, как-то сразу посерьезнев от волнения, медленно сошел в купалню и выбросил наружу мокрое полотенце. У Минни перехватило дыхание от стройности его мускулистой худощавой фигуры. Все так же медленно Артур подошел к жене, взял за руку, повернув ее ладонью вниз и притянул к себе. У Минни перехватило дыхание. Она прикоснулась к чему-то нежному и мягкому, и одновременно сильному и твердому и посмотрела вниз. Потом подняла к мужу сияющие нежностью и любовью глаза.

Артур привлек ее к себе. Что-то особенное случилось между ними. Больше не было тайны, больше не было никаких преград, они действительно стали одним целым, супругами, не просто любовниками.

— Какая же ты умница, Минни! — прошептал он ей на ухо, прижимая к себе.

Минни проснулась, когда рассвет еще только угадывался над темнеющим мениском моря. Ночь была теплой, и они оставили дверь на балкон распахнутой. Артур спал, как всегда, ничком, уткнувшись носом ей в плечо. Его правая рука так уютно обнимала ее, что Минни блаженно вздохнула. Только подумать, ведь всего навсего они женаты две недели, и знакомы всего три, а роднее, ближе этого человека нет никого на всем белом свете. Минни почувствовала укол совести. Двадцать пять лет она прожила с лелеявшими ее родителями, и вот те на — вся их любовь и забота, вроде бы и не в счет! Нет, конечно же она продолжала их любить, но центр ее жизни, ее «мы», ее семья теперь мирно сопел у нее под ухом. Любовь к мужу горячей волной заполнила ее грудь. Минни снова блаженно вздохнула и потянулась от ощущения полного, совершенного счастья.

И тут ее взгляд упал на чуть светлеющий проем балкона, на море, притаившееся снаружи.

Через две недели он уплывет, покинет ее на целых шесть месяцев.

Почему, почему никто не предупредил ее, что она так прирастет к нему?! Почему говорили о чем угодно — симфонии, страхе, боли, стыде, восторге, но только не о той всепоглощающей близости, полном единении, которая установилась между ними почти что сразу? Почему не предупредили, что каждое расставание будет рвать по живому, отрывать от себя свою же плоть, самое родное и близкое?!