Книга Ожидание, страница 15 – Алина Горделли

Перископ — глаза и жало германской субмарины, был сорван! Стрелять беспорядочно, без наводки, она бы еще смогла, но в образовавшуюся дыру хлынула вода, и подводная лодка стала быстро уходить на глубину — зализывать раны.

— За «Британик»! — вырвалось у Рострона.

Но уже в следующее мгновение он, передав управление кораблем рулевому, занял свое обычное место на середине мостика.

— Мистер Доу! — голос капитана был спокоен, словно он только что выпил чашечку кофе.

Второй помощник капитана все еще был в ступоре.

— Мистер Доу! — повысил голос капитан. — Проложите курс мимо Крита на Александрию, выжать скорость до 20 узлов.

— Айэ-айэ, сэр! — Доу, наконец-то, пришел в себя и бросился в рубку. При этом он что-то бормотал себе под нос и как-то странно смотрел на капитана, вроде тот был марсианином из модной книжки господина Уэллса.

— Старшина, передайте инженерам, чтобы тщательно проверили корпус на предмет повреждений и немедленно сообщили мне. Мистеру Локу и мистеру Ригану занять место бортовых впередсмотрящих!

— Айэ-айэ, сэр!

Капитан Рострон и Джеймс Биссет остались на мостике одни.

— Очень надеюсь, что корпус не поврежден, наша девочка еще молодая — ей и двух лет нет! — как ни в чем не бывало обратился капитан Рострон к своему первому помощнику. — Корпус прочный.

И так как Биссет молчал, он добавил:

— Я рассчитываю, что хлынувшая в субмарину вода повредит электропроводку, и им какое-то время не удастся сообщить командованию о встрече с нами. Тем не менее, тщательный обзор акватории необходимо продолжать. Когда проскочим мимо Крита, будем в относительной безопасности. В Александрии стоит часть нашего флота с противолодочными пушками, туда они не сунутся.

— Сэр, — откликнулся Биссет, — разрешите говорить откровенно?

— Говорите! — Рострон с любопытством смотрел на своего первого офицера.

— Вот поговаривают, что перед кончиной перед человеком пробегает вся его жизнь! А у меня ну ничегошеньки не бегало, кроме чертова перископа! Я ведь подумал, что нам конец, — добавил Биссет смущенно.

Лицо капитана осветила лукавая мальчишеская улыбка:

— Только не на моем корабле, мистер Биссет. Только не на моем корабле!

* * *

УЖЕ СТЕМНЕЛО, и в коридоре зажгли тусклые электрические лампочки. Народу сильно поубавилось, но генеральный продолжал работать. Все так же стучали машинки, бегали посыльные. Макс не разрешал себе терять надежду, ухватившись за мысль, что отсутствие новостей — хорошие новости.

Поэтому, когда он заметил несущегося по коридору радиста с ворохом маркониграмм, сердце бешено заколотилось, и Макс вцепился руками в край скамьи до побеления костяшек.

Радист промчался мимо него, бросив на юношу мимолетний взгляд, и уже ухватился было за ручку двери, как вдруг остановился, замешкался и вернулся к Максу.

— Вы случем не сын капитана Рострона? Уж больно похожи! — добавил он поспешно.

— Да! — ответил Макс, вскочив на ноги.

Радист вдруг схватил его за руку и стал отчаянно ее трясти.

— Пришла маркониграмма с «Неуязвимого»: «Алауния» прорвалась в Александрию, невредимая, только немного деформирован киль от столкновения с субмариной!

— От чего???! — Макс продолжал стоять с открытым ртом, не в состоянии вникнуть в слова радиста, после длительной агонии ожидания.

— Снес германской подлодке перископ! Вот дъявол! Ой, простите ваш батюшка! — поправился смущенно радист. — Да еще на переполненном ранеными корабле! — и, заключив готового разрыдаться Макса в объятия, он похлопал его по спине.