Книга Дэйвенпорты, страница 69 – Кристал Маркис

— Вы никогда не будете заурядной, Руби, – сказал он наконец. – Вы нечто совершенно противоположное этому.

Руби понравилось, как он произнес ее имя: мягко, будто ласкал.

— Ну конечно, – сказала она, быстро придя в себя, и растопырила пальцы у самого лица, будто показывая фокус. Потом ее улыбка померкла. – Они никак не возьмут в толк, что мне не нужно их разрешение. Я не буду спрашивать, как мне одеваться и с кем проводить время. Я не такая девушка, которая только и ждет, чтобы мужчина попросил ее руки у ее родителей. – И Руби выразительно посмотрела на мистера Бартона. – Но когда человек опережает свое время, за это приходится платить. – Ее рука снова потянулась к шее. – У меня было удивительной красоты колье с рубином, – сказала она. – Подарок от отца и матери. На малюсенькой подвеске возле застежки были выгравированы мои инициалы.

Руби вспомнила отвратительную сцену перед балом, когда ее мать увидела рубин. Когда миссис Тремейн стояла в комнате Руби, сдавив его в кулаке. От одной только мысли, что теперь этот камень будет носить другая…

Рубин исчез в кармане у матери. Сквозь рев пульса в ушах и звук собственного неровного дыхания Руби слышала, как мать, выходя из комнаты, пообещала, что кулон будет продан. «Интересно, – подумала Руби, – а если бы я стала умолять, схватилась бы за мамину юбку, точно ребенок, рыдала бы, пока не станет трудно дышать, – она вернула бы мое колье? Вряд ли». Руби обыскала весь дом. Мать свое слово сдержала. А Руби день за днем оставалась безутешна. Настолько апатична, насколько позволяли распланированные родителями светские мероприятия. Встречи с Харрисоном Бартоном были чуть ли не единственными радостными моментами за неделю. Оливия была занята британским холостяком, так что у Руби теперь было полно свободного времени. Тут она улыбнулась мистеру Бартону:

— Я знаю, как мои слова звучат, но это был мой рубин, и он был для меня куда ценнее, чем вырученные с его продажи деньги.

Мистер Бартон потер подбородок. Потом взял ладонь Руби в свою. Взгляд его метнулся к крестику у девушки на шее, потом остановился на ее глазах.

— Мне жаль. Может, можно его как-то вернуть?

Руби покачала головой:

— Я не знаю даже, с чего можно было бы начать поиски.

Взгляд мистера Бартона облегчил боль в ее сердце, и девушка ощутила, как тяжесть этого воспоминания: злость матери, гнев и чувство утраты – растворяется.

Она удобно положила ладонь на сгиб локтя Харрисона и повела его прочь от стойки. Руби рассказала больше, чем собиралась. «Мне сейчас просто необходимо потанцевать».

— Идемте, – позвала она.

Как раз в этот момент внимание всего зала привлекла какая-то суета у дверей. Головы повернулись ко входу, болтовня утихла.

В джаз-клуб пришел Джон Дэйвенпорт. Рядом с ним были братья Гринфилды. Руби помнила, как старший пытался ухаживать за Оливией. Толпа перед ними будто бы расступалась. Незамужние девушки то и дело проходили мимо Джона, чтобы поздороваться.

Началась новая песня, на этот раз медленная и мечтательная, но сердце Руби сорвалось в галоп. Джон заметил ее, и она поняла это в то же мгновение. Мышцы челюсти у него напряглись. Плечи мистера Бартона под ее ладонями стали жестче. «Спокойно», – велела она себе.

— Джон, ты ли это: развлекаться посреди рабочей недели? – поддразнила Руби, когда они оказались рядом. Девушка знала, что в этом клубе встретиться с ним было вероятно. Она именно этого и хотела.