Книга Охотники на Велеса, страница 85 – Татьяна Иванова

Только, чтобы отвести ее клинок в сторону. Он не хотел ее убивать. То есть, если и хотел, то не сразу.

— Как же я ненавижу церковников, — сквозь зубы процедил нападающий, и клинки скрестились. Противники замерли на мгновение.

Правило третье: если меч извлечен, не щади противника.

По просьбе Рагнара Любаву долгие годы тренировали, как уклоняться от ударов.

Своего первого волка она заколола в четырнадцать лет.

Чуть развернувшись, ни о чем больше не думая, в следующее мгновение Любава выхватила левой рукой кинжал и всадила его в правое плечо противника снизу вверх. Удар был отработан многолетними тренировками.

Дружинница отскочила. Всеслав опустил меч. Он больше не мог его удерживать в поднятом положении. Кровь хлынула потоком. И тут к ним обоим вернулся разум.

— А я-то всегда думал, что ты кинжал для красоты носишь, — тихо произнес воин, — очень он у тебя странно расположен. Но если под левую руку, то нормально.

Он осел на скамью. Кровь и не думала останавливаться. Побелевшая Любава, вложив меч в ножны, несколько раз пыталась заговорить, но у нее не получалось.

— Разреши, я тебе руку перевяжу, — дрожащим голосом сумела выговорить она с четвертой попытки. Всеслав, у которого вся злость ушла вместе с потоком крови, посмотрел на свой меч, все еще зажатый в руке, слегка усмехнулся и вбросил его в ножны левой рукой.

Тогда Любава бросилась к какой-то из котомок, не выпуская кинжала, разыскала чистую ткань, масло, бутылочки со своими настойками.

— У меня чистый клинок, — нервно пробормотала она, снимая со Всеслава через голову окровавленную свитку без рукавов и разрезая рубаху своим чистым клинком.

Это было отличное лезвие, кстати. Дорогая, иноземная работа.

— Откуда у тебя кинжал? — спросил Всеслав, пока ему перематывали плечо, останавливая кровь.

— Рагнар подарил на пятнадцатилетие. Парные меч и кинжал, — не поднимая глаз, ответила смущенная и расстроенная Любава. — Они для женской руки. Их делал влюбленный в свою госпожу оружейник. Тут надпись на персидском: «непобедимой». Тебе очень больно?

Больно, конечно, было, но вполне терпимо. И ему не надо было продолжать бой. Вот это бы оказалось затруднительно, тут Любавины наставники были правы. Но просто сидеть на лавке, пока кто-то другой о тебе заботится — да сколько угодно. Особенно, если не просто «кто-то», а сильно огорченная Любава.

— Нет. Я даже рад, что ты меня остановила. Иначе я бы потом всю жизнь себя бичевал за то, что причинил тебе вред.

Любава закончила перевязку, тщательно вытерла кинжал, только потом вложила его в ножны.

— У тебя не должно быть огневицы, потому что я всегда несколько раз протираю оружие, — все еще смущенно произнесла лекарка. — У тебя с собой есть сменная одежда? В приседельных сумках? Я принесу сумки?

Всеслав с любопытством посмотрел на хозяйку избы.

— Ты разрешишь мне остаться? Хоть я и нехристь?

— А как ты поедешь?

— Надену тулуп и поеду, если тебе неприятно мое присутствие. Какая-то рана в плечо меня не остановит.

Любава покраснела практически до слез.

— Останься, пожалуйста. Прости, я тебя обидела.

— Ты вообще меня постоянно обижаешь, — добродушно сообщил ей раненный нехристь, принимая извинения. Неси сюда мои сумки.

Он улыбнулся, слушая быстрые шаги уже за дверью, откинулся к стене и закрыл глаза. Все-таки плечо болело.