Книга Охотники на Велеса, страница 23 – Татьяна Иванова

— Волосень тя придуши, как играет, — глухо проговорил дружка жениха.

— Нет, Коснятин, мажет. Ты просто не слышишь, — тихо ответил отец невесты, то есть Муромский староста. — Он недавно вернулся. С купцами ездил в Булгарию. Не до игры на гудке там было.

Дальше Любава плохо слышала. Напротив нее сидел тот самый Коснятин Добрынич, тщетно разыскиваемый князем Ярославом бывший новгородский посадник. Шрам на запястье можно было и не искать. Хотя вон он, шрамик тот. Музыкальные способности муромского старосты тоже заставляли тревожно задуматься. Песенное и всякое музыкальное искусство в здешних краях благословлялись Велесом лично.

Пришла она в себя от пристального взгляда Всеслава. Полминуты Любава смотрела на куриные косточки перед собой, а потом сообразила, что ее потрясение вполне можно объяснить величальной песнью, исполняемой красавцем песенником в ее, Любавину, честь.

Тем временем невесту с распущенными волосами вывели из-за стола, усадили в центре горницы и под женские причитания жених принялся заплетать ей одну косу, а сваха — другую. Невеста терпела все это с довольным видом. Еще бы. Из низшего круга незамужних девиц она сегодня переходила в уважаемый круг замужних женщин. Ради такого можно было с блаженной улыбкой потерпеть, как жених дергает ее за волосы. Не так уж и часто купцу приходилось заплетать девичьи косы.

Гости принялись наливать в свои чарки крепкую медовуху из булгарских кувшинчиков немного другой формы чем те, которые были с вином, но тоже облитых нежно-коричневой глазурью.

— Долго ли еще нам коровая ждать? — тихо спросил Коснятин у муромского старосты. — Надо бы поскорее. Иначе не успеют доехать засветло. А в потемках, сам понимаешь…

Любавины мысли понеслись вперед бешеным галопом. Во всяком случае, речь шла не о поездке в Суждаль. Туда спеши — не спеши, засветло не доедешь. Скорее всего, молодых, на ночь глядя, отвезут как раз в капище Велеса. Эх, проследить бы за ними.

— Да пусть молодые едут, а мы еще посидим. Нам-то зачем? — ответил староста.

— И то верно, — заметил Коснятин со смешком. — Жених и без меня справится. Ему, небось, опыта не занимать. Хотя с такой красавицей невестой, — вежливо сообщил он отцу упомянутой красавицы, — я бы с удовольствием воспользовался правом дружки на первую ночь невесты, — он снова коротко хохотнул.

— Уже скоро, — сказал староста. — Вот-вот коровай принесут.

Час от часу не легче. Срочно надо все сообщить Харальду. Где там Дрозд?

Мальчика, сына дядьки Тишаты, в Новгороде звали Егорий. Покойная жена Тишаты христианка Оллисава дала сыну христианское имя. Но и Дроздом мальчика тоже звали. А в этих местах о христианском имени надо было забыть попросту ради сохранения жизни. Только вот Коснятин и мог называться по христианским святцам. Но чем он за это заплатил!

Любава завертелась на лавке, оглядываясь по сторонам. Всеслав сосредоточенно смотрел в чарку с вином в своих руках.

Эх, была, не была!

— Матушка, — тихо обратилась девушка к своей соседке, — можно я по нужде выскочу? Никто не обидится?

— Беги, как раз к разделу коровая вернешься.

Любава осторожно выбралась из-за лавки во время очередной смены блюд и выскочила в сени, набитые любопытствующим народом. Где же там Дрозд?

На пороге сидела девица, наверное, деревенская дурочка. Сидела она на своих светлых как солома, густых и блестящих волосах, взгляд слегка раскосых серых глаз казался отсутствующим, изо рта медленно текла струйка слюны. Девица разодрала дорогие сердоликовые бусы и неспешно опускала бусинку за бусинкой в щель между бревнами.