Онлайн книга «Полдень, XXI век, 2011 № 09»
|
В тот вечер я гулял по берегу. Конец апреля – днем уже вовсю жарило солнце, а под вечер вдруг похолодало. Резкий северо-восточный ветер разрушил весеннюю идиллию и продувал тело до последней косточки. Море слегка штормило. Я замерз, но упорно брел по берегу, поддевая носком кроссовки камешки и расшвыривая их в разные стороны. Пару часов назад у меня состоялся невеселый разговор с Ритой (той самой Ленкиной соседкой), я понял, что зря рассчитывал на какие-то чувства. Теперь не хотелось ни идти в дом, ни разговаривать с дядей, ни смотреть очередной этап «Формулы» (как мы это делали почти каждое воскресенье). Я брел и брел. Доходил до пирса, поворачивал обратно и снова брел. Я проделал этот маршрут раз двести, когда, пнув очередной камень, заметил его. Огненно-алые лучи закатного солнца отражались в небольшом стеклышке, присыпанном песком и обломками ракушек. Не знаю, почему я нагнулся, обычный осколок, на пляжах таких полно. И все-таки… нагнулся. Полупрозрачное стеклышко легло в ладонь и тут же уютно там устроилось. Пальцы коснулись закругленных краев, покатали неправильный квадратик в ладони. Я поднес его к глазам, посмотреть на просвет: солнце тускловатым размытым пятном скользило за горизонт, уплывала в тень скала на горизонте, покачивался на грани между Зыбью и Явью дядин домишка. «Пора бы… ужин…», – прошептал дом. «Холодно… ходит… замерзнет». Я вздрогнул и отнял стекло от лица. Дядя зовет? На пороге никого не было. Дверь не шевелилась, оба окна закрыты. Померещилось? Я огляделся – никого. Медленно поднял голубое стекло. «Лестница… ставить… все старое… где?., жаль… Андрей… Ритка… замерз… ужин…» Рука с осколком упала. Так, ладно, что бы мне ни мерещилось, а домой действительно пора – ног, ушей и кончика носа уже не чувствую. — Ой, дядя Андрей, а что это такое? Я обернулся. Леська с ракушкой в перемазанных илом и песком ладонях стояла на пороге и пялилась на Фиговину. Я подавил желание немедленно спрятать ее обратно в шкаф – глупости все это, скрывать – только раззадоривать любопытство – и просто отодвинул в сторонку. — Иди умойся, чудо завазюканное, потом расскажу. — Ага, я щас! Племяшка умчалась с быстротой молнии и с такой же скоростью вернулась. — Ну?.. — Баранки гну. Куда ракушку девала? — Я ее в ванной оставила, потом помою. Расскажи, ну расскажи, что это? Стеклышки отразились в серых глазах, с интересом уставившихся на смешную конструкцию моей сборки, превращая их в голубые. А ведь Леська похожа на дядю, вдруг понял я. Удивительно похожа. Да и… на меня самого, пожалуй. Не столько внешне, хотя и высокий лоб, и оттопыренные ушки – это наша порода, сколько вот этим сероглазым любопытством. Дяде было интересно все и всегда, он находил необычное там, где остальные прошли мимо, он редко по-настоящему скучал. И смотрел точно так же, как сейчас эта девчушка, когда однажды я в его присутствии свел два стеклышка вместе… — С помощью этой штуки, Леся, – торжественно начал я, – я могу узнать, о чем ты думаешь. Племяшка покосилась на меня с долей здорового удивления. — Как можешь? — А так. Смотрю сквозь стеклышки и читаю твои мысли. Леськино лицо выразило крайнюю степень недоверия. Она протянула руку, потрогала железку. — Это что, миелофон? Я хмыкнул. |