Онлайн книга «Полдень, XXI век, 2011 № 11»
|
Вспомнил его смех – дивный, завораживающий, уводящий. — Морел, – сказал он наконец, – не делайте того, за что мне придется вас казнить. Учтите, я всегда найду, с кем сыграть в карты. Морел обернулся и посмотрел печально: — Я знаю, ваше величество. Лотаря отчего-то пробрала дрожь. В этом дворце никогда, никогда не будет тепло. В какой-то момент Лотарю перестала нравиться особая цесарская охрана. Цесарь глядел в окно на очередную смену караула и думал, что матушке не составило бы труда придраться… ну хотя бы к белым плюмажам. «А что это они, ровно гуси, в перьях ходят?» И долой все плюмажи, можно вместе с головами. И ведь слова никто не сказал бы против. Что-то висело в воздухе; ночь была тревожной и возбужденной, точно в полнолуние. Где-то в ночи крылось безумие; а может быть, это было собственное безумие Лотаря. — Я боюсь, Лоти, – призналась цесарина. Фрейлины остались за дверями кабинета; он посадил ее на колени, ее волосы пахли жухлой травой и невинностью. — Чего, глупая? — Богов, – сказала она просто. – Бачишь, яка ночь? То боги злятся. — Это что еще? Вы остландская цесарина, и Бог у вас один. — Приди ниш до менэ, Лоти, – попросила она. – Прошу… По крайней мере, стук каблуков и лязг оружия сегодня ему не снился. Молодцов Морела, которые караулили спальню, он отослал. Отправил их пить за свое здоровье – единственный приказ, которому в стране никто не воспротивится. У дверей поставил двоих из расфуфыренной дворцовой гвардии. Хуже особой охраны, конечно, зато в глазах– ничего, кроме тупой преданности. Флорийцы говорят: кто не рискует, тот не пьет лирандского. А у того, кто слишком рискует, лирандское пьют на похоронах. Он ни от кого не мог добиться, что происходит. — В эльфийской резервации неспокойно, ваше величество, – доложили ему в конце концов. – Прикажете найти графа Полесского? — Нет, – сказал Лотарь. – Нет, не нужно. Эльф выткался из темноты галереи – уже привычный слух Лотаря уловил легкие шаги. Настолько легкие, что их бояться не стоило. — Что это, Эрванн? – спросил цесарь, не оборачиваясь. Тот вздохнул: — Это горит мой город. Ну, Морел. Ну, сукин же сын… — И я не думаю, что твой народ раскладывал солому и подносил факелы, – мягко сказал эльф. – Кто-то идет сюда, цесарь. Лотарь и задуматься не успел над сказанным. До предела натянувшаяся струна боязни отозвалась в сердце звоном; он рванул на себя резную дверь библиотеки, ступил внутрь, кивнул Эрванну. Дверь заскрипела, закрываясь. Лотарь выдохнул, прислонившись к стене. Эльф отворил окно. Даже сюда ветер доносил запах гари. Лотарь сел в кресло, положил пистоль на низкий столик, потянулся зачем-то за раскрытой книгой. Ведь как все просто, как пошло… Бунт в эльфийской резервации, пожженные дома, сумасшедший стрелок из Fial Atao, прокравшийся во дворец, чтобы убить цесаря. Ах, какое горе, какая печаль; траурные ленты на домах, и балов не будет два месяца, как после матушкиной смерти. Однако ж разве его величество не предупреждали? Но он не внимал предупреждениям, пригрел на груди змею, а уж как его старались отговорить – тот же верный Морел… Верный, красивый Морел, который ничего не пожалеет, чтоб утешить вдовствующую королеву… Который не мог не понимать, что переиграл себя сам. Некоторые вещи трудно принять даже на пороге смерти. Лотарю вот не хотелось думать, что он оказался таким болваном. |