Книга Когда играют все, страница 50 – Татьяна Иванова

Эмиссар прогрессоров молчала.

— Я предлагаю вам немедленно отпустить сеньора Эмарио и его помощников. Лечебницу можете оставить опечатанной до особого распоряжения вашего правительства.

— Но мы не можем, — с паническими нотками в голосе сказала женщина.

— Почему?

— Мы были вынуждены усыпить Хиля Эмарио и его помощников. Они проснутся только завтра к середине дня.

Король посмотрел на де Карседу. Тот молча кивнул.

— Пусть будет так, — великодушно сообщил Боэланд. — Если вы, сеньора Риче, обязуетесь вернуть Хиля Эмарио с помощниками к завтрашнему вечеру, я обязуюсь успокоить народ.

— Завтра к вечеру мы вернем всех задержанных нами людей, — ответила эмиссар прогрессоров. И, неловко с непривычки, поклонившись, она направилась к выходу. А наблюдавшей за ней Фенелле очень не понравилась довольная усмешка, неожиданно искривившая яркие губы.

— Дон Маттеас, — тихо сказал король, когда за Жанной Риче была закрыта дверь. — Вместо дона ди Вентимеды из-за всего произошедшего, я назначаю дона Альвеса.

— Ха! — обрадовано выдохнул глава алькальдов. — Вот уж действительно радостная новость. Вместе с де Карседой мы горы свернем.

— Сейчас утихомиривайте людей, — продолжил Боэланд, — потом нашему Эмарио придется помочь открыть новую лечебницу. Эта останется закрытой еще долгое время. И теперь горожане все же начнут пользоваться лекарскими пунктами прогрессоров, хотя средства там продаются недешево. Но теперь жителям столицы деваться некуда. Эту позицию мы сдали. Дон Альфонс, протест в связи с поведением прогрессоров передайте обычным порядком.

Его секретарь, все это время писавший, не поднимая головы, молча кивнул в знак того, что все понял.

До шести часов пополудни Фенелла успела навестить свою новую дуэнью, убедиться, что та накормлена и вовсе не скучает в присутствии двух королевских пажей с лютнями. Успела поесть сама и к указанному времени объявилась в королевских покоях, где уже все было готово к началу спектакля. Сооружен небольшой задник, довольно посредственно изображавший городскую улицу.

— Вы сказали, донья Фенелла, что учились живописи в Альнарде? — тихо спросил Боэланд.

— Да, — грустно ответила девушка, сообразив, к какому занятию хочет припахать ее король.

Часы неторопливо пробили шесть раз, но вдруг из соседнего помещения, где, как оказалось, собрались актеры, прозвучали испуганные крики. Боэланд тут же метнулся к источнику шума. Когда Фенелла вслед за ним заглянула в помещение, король, стоя на коленях, обнимал молодую женщину, бессильно лежащую на низком диванчике.

— Уйди, Боэланд. Уйди, пожалуйста, — шептала Марика. — Я не хочу, чтобы ты видел меня в таком положении.

— Да уж, в положении, — пробурчал шут, входя в комнату вслед за Фенеллой. — Сдается мне, кум Элан, ты должен не страдать, а радоваться. Ну-ка отодвинься. Госпожа моя, вас… м-м-м… тошнит в первый раз в жизни?

Боэланд встал. Кум Адрон занял его место у диванчика, заглянул Марике в лицо и, взяв тонкое запястье, нащупал пульс.

— Эх, как не вовремя прогрессоры усыпили Эмарио, — пробурчал он. Король все еще молчал, сжимая и разжимая кулаки.

— А ведь и правда, — заговорила немолодая актриса из труппы. — Я, когда ждала первенца, так же мучилась.

— Милая моя, — заговорил Боэланд, снова опускаясь рядом с Марикой на колени. — Любимая, тебе не лучше? Конечно же, никакого спектакля не будет. Завтра прогрессоры отпустят сеньора Эмарио. Ты потерпишь до завтра?