Книга Когда играют все, страница 113 – Татьяна Иванова

— А что вы смогли бы сделать, дон Альвес? — с горечью спросила Фенелла.

— Если бы его величество не внял моим настойчивым просьбам о том, что его поведение недостойно первого рыцаря страны, — тихо, но твердо продолжил рыцарь, — я бы просто провел вас в подземелье к вашему оружейнику и задержал охрану до того, как вы бы отомкнули кандалы.

— И вы бы смогли?

— А кто мог помешать мне, герою боя под Ведаром? И кто смог бы помешать вам, забрать с собой вашего оружейника?

— Я рада, дон Альвес, что вы не сумели так поступить, — подумав, ответила Фенелла. — Куда бы мы потом с Сидом скрылись? Вам, наверное, не рассказали, что Сид уехал в Альнард по долгу своей вассальной клятвы дону Гайвереллу. Освободи мы его из темницы, он все равно остался бы связанным. Только его величество и мог освободить оруженосца от клятвы верности своему рыцарю. А Боэланд сначала не собирался, уж поверьте мне на слово.

— Я действительно не знал таких подробностей, сеньор Сид, — ответил рыцарь, вставая, чтобы обернуться и приветливо поклониться мастеру, который молча стоял в тени, в простенке между окнами, из которых лился яркий цветной свет, раскрашивающий узорами пол, светлые гобелены на противоположной стене и вставшего рыцаря в светлом камзоле.

— Садитесь, дон Альвес, — Сид отошел от стены и встал рядом с креслом Фенеллы. — Ведь это не все, что вы хотели сказать?

— Вы правы, не все, — рыцарь осторожно сел обратно. Рану он все же получил страшную, она явно не зажила за столь короткий срок, — Я считаю, что дальнейшие церемонии между нами неуместны. Фенелла, вы уже поняли, что мы с Лиандой ваши ближайшие родственники?

— Но я незаконная дочь графа де Маралейд, — еле выдавила из себя девушка то, что ее, с детства усвоившую остарийские нормы поведения, угнетало.

— Законная.

Дон Альвес смотрел в лицо Фенелле, и та вдруг вспомнила, что именно этому человеку она при первой встрече жаловалась на свое одиночество в чужом мире, со слезами на глазах жаловалась.

— Как же мешает твоя вуаль, кузина, — медленно продолжил рыцарь, улыбнувшись. — Ты не могла бы ее поднять?

Фенелла растерялась. Лианда соскользнула с подлокотника кресла, плавным движением опустилась на колени рядом с ошеломленной девушкой и осторожно подняла вуаль. Больная девушка увидела совсем рядом ее мерцающие из-за слез, невероятно красивые зеленые глаза.

— Не так уж и страшно, кузиночка, — сглотнув, солгала красавица. — Боевые шрамы. Без вуали мы с мужем сможем видеть твои чудесные глаза, Фенелла.

Дон Альвес, увидев изуродованное лицо девушки, снова закрыл лицо рукой на несколько мгновений.

— Мне все труднее говорить о том, что я должен, — глухо сказал рыцарь, опуская руку, и пристально глядя в глаза девушке.

— Говорите.

Фенелла опустила голову, чувствуя, как нежно обняла ее за талию Лианда, как положил руку на плечо Сид, который, конечно же, знал все то, что ей сейчас предстоит услышать.

— Так вот, однажды, холодным зимним вечером замок Маралейд посетила необычная гостья, назвавшаяся донной Авиллар, очень похожая на тебя, Фенелла. Я узнал тебя почти сразу, хотя около двадцати лет тому назад был совсем мальчишкой, пажом графа де Маралейд. Такие глаза невозможно забыть: черные, глубокие, иногда светлеющие точно от разгорающегося в глубине света… Граф де Маралейд был странным человеком, он увлекался разными диковинами, в том числе, к счастью, как теперь выяснилось, лекарственными средствами прогрессоров. Поэтому в народе он слыл колдуном. И он был холостяком. Донна Авиллар попросила графа показать одну из диковинок в его коллекции, странную картину с башней, точно горящей в светлом, как молния, огне. Я был тогда мальчишкой, Фенелла, а дети любопытны… Да, признаюсь, я подслушивал. Я помню, например, такой разговор.