Книга Когда играют все, страница 109 – Татьяна Иванова

— Сид, гостю еще и угощение подать можно, — сказала Фенелла, попытавшись извернуться, чтобы лучше видеть Айвена, но подобие шлема, спешно изготовленного Сидом, со штырьками, на которые накручивались волосы, держало намертво.

— Отцепи мне волосы, — жалобно попросила девушка. — Я устала лежать.

— Ты обещала, — с нажимом ответил Сид. — Еще два-три часа нужно пролежать на спине.

Больная затихла.

— А может и не будет она вить из тебя веревки, — задумчиво сказал Айвен. — Ты ей волосы конкретно закрутил — терпит. У вас странный мир. Но мне нравится. Меня-то вообще в моем мире отдали сначала в детский интернат, хотя изначально я был из семейных, есть у нас такое типа гетто. Но отец ушел, мать растила одна, все же не отдавала в Интернатсистему. Но ей приходилось много работать, чтобы меня содержать, я часто оставался один. Заметили, трудно было не заметить, когда я по прохожим стрелял из самодельного лука. Ребенок один дома, как же, как же… Комиссия по правам детей… Забрали у матери. Попал в интернат второй ступени. Там развивающие игры, пятиразовое сбалансированное питание, по учебным стандартам протестированные педагоги. В нашем мире главное — чтобы все было в соответствии с государственными стандартами. Дальше я перешел в интернат третьей ступени… ну и такая морока до пятой ступени. Так я и вырос в убеждении, что кроме сбалансированного питания, режима труда и отдыха, стандартного медицинского обслуживания и культурной программы какой-то, человеку ничего и не нужно… А у вас тут молодая обалденно красивая женщина рыдает у постели умирающего мужа, причитая: «мне плевать, что ты останешься калекой, только живи! Ты еще сына воспитать должен. Выживи, любимый!» У нас там: ушел или тяжело заболел мужчина — и до свидоз, другого найдет на время, к такой красавице очередь выстроится. Дети все равно в системе интернатов воспитываются…

Или вот непонятно. Почему когда я отказался от того, что Альвес выкупит мое медицинское оборудование, он счел это оскорблением.

— А вы отказались? — удивилась Фенелла. — Вы же говорили, что хотели стать дону Альвесу другом.

— А причем тут это? Почему это друг должен платить такие деньги за меня? Какая связь?

— Да, тяжело ему с вами будет, — пробурчал Сид. — Вы садитесь, садитесь вот сюда. Сейчас принесу вам пирогов и сидр.

— Нет, только не сидр, — возмутился Айвен. — Пироги хоть термическую обработку проходят…

— Хорошо. Принесу пирогов и прокипяченную воду, — усмехнулся хозяин дома.

— Я потом согласился, — признался Айвен, усаживаясь в кресло рядом с кроватью Фенеллы. — Когда понял, что действительно обижаю Альвеса своим отказом. Он передал чуть ли не десяток фамильных старинных золотых блюд в Ньюгард на продажу. Оказалось, что это бешеные деньги в нашем мире. Но Альвес сказал, что ведет себя нормально для дворянина, обязанного мне жизнью. Не стал слушать моих объяснений, что те процедуры, которые я проделал, стоят на пару порядков дешевле, чем он заплатил. Я порыпался и заткнулся, потому что ничего подобного дружбе дона Альвеса в моем мире нет, и не будет.

Несколько минут в комнате висело неуютное молчание чужих, в общем-то, людей, которых свела вместе странная судьба.

— Знаете, Айвен, мне Сид разные сказки рассказывает, в том числе и прогрессорские. — неловко прервала паузу в разговоре Фенелла. — Вы верите в Странников?