Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 69 – Татьяна Иванова

— Да, я только теперь поняла, как устала и совсем не прочь поскорее лечь в постель. – Слукавила Скарлетт. – Розмари, ты не против, если я покину тебя? – Извинилась она перед золовкой.

— Ну что ты, дорогая, я сама давно бы могла об этом догадаться. Мало того, что ты столько времени провела в поездах, так я тебя еще весь день таскала по городу.

— А где мои вещи, Розмари?

— В вашей спальне. Я распорядилась, чтобы их сразу туда отнесли.

У Скарлетт заколотилось сердце. Так значит Ретт ничего не сказал сестре, и она, как хозяйка дома, поступила на свое усмотрение. Господи, неужели…?

Скарлетт терзали сомнения, словно стаи назойливых мух.

— Да нет же, нет! Ретт может пойти спать в какую-нибудь другую комнату по собственной инициативе. В доме было еще три гостевые комнаты. Правда, Розмари сегодня говорила о двух старых кузинах миссис Элеоноры из Саванны, которые со дня на день должны были приехать со своим семейством на свадьбу. И комнаты эти, по всей видимости, предназначались для них. Нет, Ретт не станет самовольно занимать ни одну из этих комнат, ведь он тоже знает о приезде теток и догадывается, что эти комнаты Розмари приготовила для них.

Итак, Скарлетт была почти уверена, что Ретту придется поделить с ней спальню, но каким образом он станет это делать, оставалось только ждать! Пожелав всем спокойной ночи, она понежилась под теплым душем и отправилась в спальню. Высушив волосы и слегка подушив их, она улеглась в постель.

Единственным местом в спальне, кроме кровати, куда бы Ретт мог преклонить голову, была кушетка для раздевания с двумя массивными валиками по краям. Но она была настолько мала, что если б Ретт и задумал прилечь на нее, то разместить ему пришлось бы только туловище, а ноги оставить на полу. Придвинуть же кресло, чтобы продлить такое ложе, было невозможно из-за массивного валика, да и узковата была эта кушетка для широкой спины Ретта.

Скарлетт пребывала в каком-то взбудораженном, возбужденном состоянии и с нетерпением ожидала, когда, наконец, Ретт с Джоном закончат играть в карты и разойдутся.

В комнате царил полумрак и только косые лунные лучи, проникая сквозь тюль, бросали свои тусклые отблески на полированную мебель. Скарлетт молча лежала, свернувшись калачиком в этом спокойном полумраке и вдруг ей показалось что-то знакомое в этой комнате, то, что она уже видела, и причем не один раз. Ну конечно, это было в Таре, почти всегда, когда светила яркая луна. Ее тусклый свет точно также проникал сквозь тюль и отражался на полированной поверхности низкого старинного трюмо, которое стояло у нее в спальне.

Это воспоминание потянуло за собой ряд других, таких далеких и милых ее сердцу. Прежде всего, вспомнилась мама – вечный источник ее защиты, надежности и покоя. Сколько раз приходила мама к ней в спальню, когда Скарлетт что-то тревожило и она долго не могла уснуть.

Она вспомнила как однажды, когда ей было лет десять, а Керрин около восьми, они по секрету от ябеды Съюлин, решили забраться на большущий вяз, который рос как раз под окном их спальни и перелезь через него внутрь комнаты. Но затея эта лопнула как мыльный пузырь. Керрин с помощью старшей сестры смогла только влезть на дерево, но потом побоялась даже шелохнуться. Скарлетт умоляла ее перелезть через окно в комнату или хотя бы спуститься с дерева обратно вниз, но сестренка была так напугана, что, казалось, навеки приросла к огромной ветке вяза и Скарлетт, в конце концов, пришлось идти с повинной к отцу.