Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 205 – Татьяна Иванова

— Как долго? – тут же заинтересовалась пожилая женщина, стоящая как раз напротив брюнетки.

— Пока не надоест, мэм. – Любезно ответила ей продавщица.

Через некоторое время к Скарлетт подошла Джулия и сияя счастливой улыбкой показала свой портрет работы бродячего художника.

— Как тебе это удалось, Джу? – удивилась Скарлетт, не веря своим глазам.

— Мне уступил свою очередь мужчина, который стоял прямо за этим мальчиком. На мое счастье вскоре появилась его жена и сказала, что она куда-то опаздывает и им надо немедленно возвращаться. Ну, а я в это время стояла как раз возле него и попросила уступить свою очередь.

— Да, Джу, ты нигде не пропадешь! И что же, все остальные не возражали?

— Нет, мужчина сказал им, что специально держал очередь для меня. О, миссис Скарлетт, какая прелесть! – Джулия переключилась на обзор импровизированных цветов искусной мастерицы и открыв свою сумочку, уже достала деньги.

— Я хочу купить вон тот букетик, мем, подайте мне его, пожалуйста! – Воскликнула она, стараясь перекричать остальных покупателей.

Продавщица протянула, было, руку, чтобы достать Джулии букет, но Скарлетт тут же ее остановила.

— Нет, нет, мэм, не надо! Джу, ты что? Ведь мы сейчас отправимся в театр, и эта рыбья чешуя распугает там всю публику своим запахом. Хватит с тебя и одного портрета!

— Вы правы, миссис Скарлетт, я как-то об этом не подумала.

Они отправились дальше и через некоторое время их внимание привлек к себе хохот зрителей, собравшихся у небольшого балаганчика. Джулия, боявшаяся пропустить хоть что-то интересное, тут же направилась туда, потащив за собою и Скарлетт. Зрелище, которое предстало перед Скарлетт через некоторое время, не оставило ее равнодушной, но в отличии от Джулии, смеющейся до упаду, она испытывала совсем другие чувства.

В балаганчике, просунув голову в отверстие белой простыни, стоял уже немолодой негр с седыми волосами на висках и за несколько жалких грошей веселил публику своими нелепыми телодвижениями и смешными ужимками. А в это время белый джентльмен, изловчась, пытался угодить мячом прямо ему в нос. Попытки белого не имели успеха, и он под взрывы хохота окружавшей его толпы, начинал выходить из себя и злиться на беднягу негра.

— Ну, подожди, черное отродье, сейчас ты у меня получишь! – Выкрикивал он, все больше и больше раздражаясь, и, наконец прицелившись, угодил несчастному в самый нос от чего у негра на глазах выступили слезы, а болельщики белого захлопали в ладоши.

Этот негр был очень похож на Моисея – одного из бывших рабов Джералда, и Скарлетт невольно прониклась к нему жалостью. Ее сердце защемило от сочувствия к бедняге и от того, как он вынужден был унижаться перед этими проклятыми янки. – А ведь они кричат на каждом углу, что дали неграм свободу и кичатся этим! – В бешенстве думала она. – Дали свободу, чтобы потом вот так издеваться! Да разве посмел бы у них в Таре хоть кто-нибудь из белых так вести себя с неграми! Да и не только в Таре! Скарлетт не знала ни одного знакомого в своем графстве, который бы пытался унижать раба до такой степени. Она обвела взглядом толпу собравшихся людей, весело смеющихся над черным бедолагой, и не увидела сочувствия к негру ни в одной паре глаз. – Из всех собравшихся здесь его никому не жалко – с грустью подумала она, – разве только одной мне! А в это время за мяч уже взялся другой белый джентльмен, охваченый азартом, и Скарлетт, которая не желала больше наблюдать эту сцену, окликнула Джулию и повела ее прочь от балаганчика.