Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 201 – Татьяна Иванова

— О! Вы почти угадали. – удивилась Скарлетт. – Так Луизиана или все-таки Джорджия?

— Вот этого я точно определить не могу и надеюсь, что Вы сами об этом скажите, а я заодно проверю свою наблюдательность.

— Вы можете порадоваться за свою наблюдательность, мистер Дрожичек, я уроженка Джорджии из Атланты!

— О! Атланта, Атланта!

«Прелестный край, взращенный хлопком, был добродетелен и мил,

пока его дотла жестоко проклятый Шерман не спалил». -

С пафосом продекламировал Густав Дрожичек чьи-то стихи, заставив Скарлетт передернуться от этих слов и вспомнить картину послевоенной сгоревшей Атланты, с торчащими повсюду печными трубами на развалинах фундаментов.

— Простите, мадам, если мои слова обидели Вас – извинился Густав Дрожичек – увидев, как помрачнело ее лицо.

— С чего Вы взяли, что я обиделась? И потом, Шерман не спалил Атланту дотла, многие дома уцелели и мой в том числе!

— Это поэт так говорит, миссис Батлер, а я лично ничего не знаю о состоянии Атланты после войны. И вообще, давайте оставим этот неприятный разговор. Лучше расскажите о себе, ну, например, о том, что Вы делаете в Нью-Йорке.

— Ну, вот еще – подумала Скарлетт – очень нужно!

— Я приехала погостить к своим давним знакомым, только и всего.

— Вы впервые в Нью-Йорке?

— Да.

— И каково Ваше впечатление? – Густав посмотрел на Скарлетт так, словно рассчитывал тут же услышать восторженную похвалу, потому что другого мнения о Нью-Йорке и быть не могло.

Скарлетт пожала плечами.

— Ничего особенного. Город как город, разве что, уж очень велик! – Сказала она, скорее из духа противоречия. Ей почему-то не хотелось доставлять радость человеку, напомнившему ей о Шермане и о том, что он сделал с Атлантой и ради его удовольствия расточать комплименты городу, который он, по всей видимости, обожал. Это было своеобразной детской выходкой, смахивающей на месть, что-то вроде «ока за око», безотчетным патриотическим порывом с ее стороны.

— Как, ничего особенного? – Возмущенно выдохнул Дрожичек.

— Конечно, это не Рим, и не Неаполь, и вообще Нью-Йорк не стоит сравнивать с великолепными старинными городами Европы, но его мощь, размах, темп жизни, новейшие воплощения и идеи, которых не отыщешь ни в одном другом городе! Разве все это не произвело на Вас впечатления? А здесь, на Манхетен Бич? Разве не удивили Вас эти восхитительные пейзажи с видом на океан? Разве не поразил Вас, по истине, богатырский размах зрелищ, которые кричат здесь о себе на каждом углу, разве не тронула Вашего сердца вся эта фантастическая роскошь и разнообразие увлечений, в которые окунаются с головой люди, прибывшие сюда? Или Вы хотите сказать, что видели что-то подобное в Европе?

Скарлетт никогда не бывала в Европе, но ей не хотелось признаваться в этом своему спутнику, дабы не проявить невежества, и, отчасти, из-за этого ей пришлось согласиться с пылкими доводами мистера Дрожечка в защиту Нью-Йорка, чтобы завершить этот разговор. – Он еще, чего доброго, начнет обсуждать с ней какие-нибудь достопримечательности знаменитых европейских городов и сравнивать их с нью-йоркскими – подумала Скарлетт – и тут уж, наверняка, обнаружится ее полная неосведомленность. Да и потом, он был прав, Нью-Йорк не мог не обратить на себя внимания именно по тем причинам, на которые он указывал.