Книга Ностальгия по унесенным ветром, страница 124 – Татьяна Иванова

— Нам пришлось уехать к брату Хилтона, который жил в окрестностях Монтгомери. Он был довольно зажиточным, этот проклятый янки, набивший себе карманы за счет различных махинаций, которыми он также занимался в бюро вольных людей. У него был свой дом, который он выкупил с торгов совсем недавно и нам пришлось поселиться под его крышей. Я ненавидела его, Скарлетт, он был такой же, как и Хилтон, но что мне оставалось делать?

Брат приобщил Хилтона к работе в бюро и вскоре мы тоже приобрели небольшой домишко, где живем и поныне.

В моей жизни ничего не изменилось, я давно потеряла надежду на счастье и живу только ради детей. У меня их, Скарлетт, четверо – трое сыновей и дочь. Хилтон оказался далеко не предприимчивым человеком, чтобы содержать такую большую семью, и мы еле сводим концы с концами. – Кетлин умолкла и закрыв глаза, облокотилась на спинку скамейки. Ресницы ее затрепетали и слезы заблестели на них, озаряемые лучами мягкого, вечернего солнца, пробившегося сквозь ажурную завесу листы.

Скарлетт была настолько потрясена рассказом Кетлин, что растерялась и не нашла, что сказать в момент этого затянувшегося молчания. Чем могла она ее утешить? Какие найти слова, чтобы хоть как-то проявить свое сочувствие? Она невольно вспомнила тот день, когда Кетлин на закате солнца приехала в Тару в дамском седле на муле и сообщив о том, что выходит замуж за Хилтона, поспешно удалилась. Вспомнила она и Мелани, которая хотела вернуть Кетлин, а она, Скарлетт, не дала ей этого сделать. Потом Скарлетт еще раз увидела Кетлин на похоронах своего отца. Она стояла тогда в стороне одинокая и неопрятная, и Скарлетт, помнится, еще осудила ее за то, что она так низко пала и явилась на всеобщее обозрение в засаленном платье и с чернотой под ногтями. Теперь-то ей было ясно, отчего Кетлин была такой, ведь она уже тогда плюнула на себя и потеряла всякий интерес к жизни, загруженная непомерной работой и обуреваемая ненавистью к мужу.

И вот теперь Кетлин сидит перед ней, совершенно несчастная, забытая всеми и ничего, уже нельзя изменить. А ведь если бы, она, Скарлетт оказалась добрее, жизнь Кетлин, возможно, сложилась иначе. Ну, в самом деле, почему ей было не предложить Кетлин хотя бы временно пожить у них? Одним ртом больше, одним меньше, какая разница! Да и помогала бы Кетлин ей не хуже других обитателей Тары. Ах, как бы ей хотелось сейчас вернуть назад тот день и все изменить! Она внезапно почувствовала себя такой виноватой перед Кетлин и поняла, что еще долго будет казнить себя за содеянное. Придется ей теперь перед Богом замаливать еще и этот грех. Ведь он тогда подсказал ей в лице Мелани, как следует поступить с Кетлин, а она отвергла его указание.

Наступила осень и красная земля Джорджии, наконец, спокойно вздохнула, сбросив с себя последние хлопковые путы. Плантаторы собрали урожай, который в этом сезоне был вполне удачным и подались в ближайшие города, чтобы как можно выгодней пристроить свое богатство.

Атланта в эти дни была особенно многолюдна. Люди везли свой хлопок на хлопкоперерабатывающие и текстильные фабрики, кожу в дубильные мастерские, фрукты, овощи и зерно на рынок и в магазины.

Все поезда, пребывающие в Атланту, были переполнены, а на вокзале бесконечно шныряли перекупщики хлопка, громко оповещавшие продавцов о своих ценах. Здесь находились и хлопковые маклеры, и торговцы, и мелкие промышленники, сплотившиеся вокруг хлопковой биржи, равно как и агенты торговых фирм Новой Англии, предоставлявшие денежные займы плантаторам под залог будущего урожая.