Книга Лотос Серебристый, страница 18 – Александра Хартманн

— Сначала мистер Картер должен принести извинения за то, что он сказал, — холодно произнес Эдвард.

Джон упрямо молчал, испепеляя противника взглядом.

— Ну, Картер, давай, — поторопил его отец. — Это не достойно мужчины оскорблять женщину, тем более чью-то мать.

— Приношу свои извинения, — наконец выдавил он из себя, протягивая ладонь.

По лицу Эдварда пробежала брезгливость, смешанная с ненавистью. Он коротко пожал руку Джона и бросил ее. Резко повернувшись, зашагал к выходу.

Я все это время стояла ни жива, ни мертва с похолодевшими от страха ладонями.

— Мистер Фейн, подождите! — кинулась я за ним.

Догнала его уже у машины, открывающего дверь.

— Прошу вас, не уходите вот так, — еле дышу от переживаний и бега, лицо раскраснелось, волосы рассыпались, а мне ведь хотелось показаться ему во всей красе, а получилось все так глупо. Так нелепо. — Прошу, останьтесь. Не уезжайте, — выдыхаю и поднимаю на него глаза.

Смотрит жестко и холодно, из разбитой губы сочится кровь.

— Я думаю, на сегодня мой вечер закончен у вас, мисс Киара, всего хорошего, — отворачивается.

Вижу, что он в бешенстве, он зол. Но при чем здесь я? Разве можно уезжать от меня вот так?

— Прошу, позвольте хотя бы позаботиться о вашей ране, — говорю, протягивая руку и слегка касаясь уголка губ. Но он перехватывает мое запястье.

— Мне ничего не нужно от вас, Киара Марэ, — бросает холодно.

Сел в машину, завел мотор и уехал навстречу заходящему диску солнца.

Я потрясенно и раздавлено смотрела ему вслед. Теперь я совсем не уверена, что нравлюсь ему. Нет, то чувство сейчас в его глазах. Это была ненависть. Эдвард Фейн ненавидел меня.

Отец уехал с самого утра на дальние плантации. Обычно такие поездки занимают у него пару дней. А еще к полудни за Джи приехал мистер Томпсон на новеньком даймлере и увез в город, так как сестре нужно было забрать готовое платье у портнихи. По тому, что я наблюдала, Джи полностью смирилась со своей судьбой. Вдобавок мистер Томпсон ухаживал так деликатно, так красиво, что ни одно женское сердце не могло устоять, тем более такое нежное и трепетное, как у сестры.

— Ты полюбила его? — спросила я ее в один вечер, когда она пришла ко мне в комнату. Мы уже выпили по кружке козьего молока с пальмовой патокой, надели длинные до пят ночнушки и теперь, поджав ноги по-турецки, сидели на кровати, с опущенным пологом.

При моем вопросе на красивом лице Джи появилась легкая улыбка.

— Мне хорошо с ним, Киара. Рой дает мне ощущение безопасности. И он так не похож на отца.

Я взяла ее руку и сжала.

— Ты не ответила — ты любишь его?

После небольшого раздумья Джи покачала головой.

— Нет. Не люблю. По крайней мере не той любовью, о которой мы мечтали. В ней нет страсти, нет сумасшествия, когда все внутри сгорает. Но, знаешь, Киара, я думаю, что такая любовь тоже бывает: спокойная, теплая, нежная словно воды озера. Она не сжигает, а мягко обволакивает, согревает. Мне хорошо с ним. И мне этого достаточно.

На утро я сидела перед туалетном столиком и обдумывала слова Джи, пока лао причесывала волосы, закручивая их в узел на затылке. Любовь, о которой мы мечтали… От которой все внутри трепещет. Еще пару дней назад я бы сказала, что нашла такое, теперь же… Я не знала, что думать. С того самого дня, когда произошла драка между Эдвардом Фейном с Даниэлем и Джоном Картером, я не видела мистера Фейна. У Талы он не появлялся, у нас тоже не бывал, что и неудивительно. Но уже завтра состоится матч по конному поло, а это значит, что я увижу его.