Книга В тени, страница 36 – Анна Морион

— Ах, как ты прекрасна! Как же я счастлива! Отец Всевышний послал мне самую прекрасную дочь в мире! — с чувством выдохнула мисс Джейн Гиз, отступив от Бригиды и окинув ее от свадебного вышитого золотом чепца до длинного пышного подола синего как море платья. Фиалковые глаза Бригиды и ее медные волосы, едва видневшиеся из-под тяжелого испанского чепца, словно наполнились еще более яркими красками. Немудрено: лицо невесты было белым, как снег, а рядом со снегом все вокруг становится ярче. Болезненный вид Бригиды восхищал. Так прекрасна она была! Так прекрасна, что ее блестящие от слез глаза были приняты за полные счастья и понятного волнения. Лишь одна Альенора знала, отчего так сияют фиалковые глаза подруги: отнюдь не от счастья или волнения.

— Должно быть, гости уже ждут в церкви, — тихо промолвила Бригида, не обратив на похвалу матери никакого внимания: она закрылась от всего мира, спряталась за безразличием, как улитка в ракушке. К чему ей красота, если она не сумела покорить сердце любимого мужчины? Да и чем, собственно, помогает красивая внешность? Восхищать окружающих? Заставляет мужчин сходить с ума от любви к ней? Лучше бы она родилась обычной… Будь у нее возможность поменяться обликом с Альенорой или даже одной из служанок, она с радостью сделала бы это. «Красота не приносит счастье. Мне уж точно» — считала девушка, и считала справедливо: Филип Нортон не был знаком с ее душой, да и не отягощал себя попытками узнать свою невесту поближе, ее мечты и взгляды на жизнь не интересовали его, единственное, чего он желал от нее — ее тело и то, с каким восхищением и завистью будут смотреть на его супругу его друзья, также вернувшиеся из Европы домой в Англию. Филип любил Бригиду, но любил, как редкую драгоценность, как властный, хоть и заботливый хозяин.

— Гостей много. Благодарение Богу, скамей все же хватило, — ответила леди Джейн на рассеянный вопрос дочери. Затем она осторожно вынула из футляра, лежащего на комоде, широкое жемчужное ожерелье и поднесла его к глазам Бригиды: — Это ожерелье было подарком моего отца ко дню моей свадьбы. С тех пор я ни разу не надевала его. — Она надела ожерелье на шею дочери и широко улыбнулась: — Как идет к платью! Что скажешь, Альенора? Упадет ли ты твой брат наземь, как от стрелы, когда увидит свою невесту?

— Не только упадет, но и очнется нескоро! — Мисс Нортон приложила ладони к сердцу. — Бригида… Мне бы хоть долю твоей красоты!

— Тебе она не нужна, моя милая. Ты и так прекрасна, как светлый Божий день, — ласково сказала на это Бригида.

— Я скажу твоему отцу, что ты готова ехать в церковь, — мягко сказала леди Гиз. Она поцеловала дочь в лоб, шепнула: «Да благословит вас с Филипом Господь!» и тихо покинула комнату.

— Не могла бы ты подождать меня в коридоре? Я хочу помолиться, — попросила Бригиду подругу.

— Молись, сколько тебе вздумается, моя дорогая. Не думай ни о Филипе, ни о гостях. Подождут! Не короли! — улыбнулась Альенора и, быстро чмокнув подругу в щеку, скрылась за дверью.

Бригида устало опустилась на колени перед распятьем, расположенным над изголовьем ее кровати, машинально потянулась к своему маленькому нательному крестику, но, обнаружив вместо него жемчужное ожерелье, горько вздохнула: это мать настояла на том, чтобы сегодня ее шею украшали лишь эти жемчужины. Четки Бригиды находились под ее подушкой, но девушка решила, что в этот раз, для беседы с Отцом, ей не нужно ничего, кроме ее любящего искреннего сердца, и сложив ладони в молитве и низко опустив голову, она глубоко вдохнула в легкие воздух и на одном дыхании произнесла одну из своих любимых латинских молитв.