Книга Мышка, страница 170 – Алла Каргина

— А что мы скажем утром? Все же знают, что оставалось много, а тут вдруг всего два. Все поймут, что это я…

Он покачал головой:

— Это я. Встал ночью — пить захотел, открыл холодильник и уронил блюдо. Ребрышки выбросил — не есть же их с пола.

— А блюдо не разбилось?

Он взял блюдо, занес его над полом и отпустил. Оно разлетелось осколками.

— Разбилось.

Он присел на корточки и собрал осколки с остатками ребрышек. В ту же мусорку полетели и косточки, обглоданные Кристиной.

— Вот и все. Алиби стопроцентное.

Кристина, сонно вздохнув, встала и направилась к двери:

— Спасибо.

— На здоровье.

Она уже взялась за ручку, когда он окликнул ее:

— Кристи, я хотел объяснить насчет сегодняшней истории с Роем и с…

— Я знаю…

Она зевнула, прикрыв рот ладошкой:

— …ты психанул, потому что чужой мужик кормил твою женщину. Мне Рози объяснила.

Потрясенный Питер кивнул. Но на этом сюрпризы от жены не закончились:

— Я поеду с тобой завтра смотреть офисы.

Полусонная, она пошла спать, а он сидел на кухне и улыбался.

Они вернулись на виллу с чувством выполненного долга. Третий вариант — строящийся бизнес-центр неподалеку от них — подошел для DPP Italy почти идеально. Выкупив там пару этажей, Питер решил бы вопрос с размещением итальянского филиала на долгие годы вперед.

Припарковав машину под навесом, Рой обернулся к боссу:

— Сэр, ножки я утром купил, но, может, я съезжу еще за мясом?

Питер в это время помогал Кристине выйти из машины:

— Да, Рой, поезжай. И если скоро вернешься, то успеем все замариновать часа на полтора хотя бы и тогда часов в семь сможем сесть в саду, посидим до десяти, а потом спатки.

Последние слова он говорил, глядя на Кристину. Ее мирное настроение как ветром сдуло:

— Это ты так решил?

Питер замер.

— Во сколько я сяду, во сколько лягу — ты все уже расписал, да? А меня спросить? Нет? Не надо?

Питер протянул к ней руки:

— Кристи…

Она покачала головой:

— Знаешь, после того что ты сделал, я решила…

Он шагнул к ней и, глядя ей в глаза, спросил:

— А что я сделал? Что я сделал, Кристи, чтобы так со мной поступать? Сказал — да, но… я не сделал ничего. Я не изменил тебе, я не… ударил тебя, не предал, я… не сделал ничего! Я просто сказал…

Ее глаза наполнились слезами:

— Ты сказал…

— Не надо! Не напоминай! Я помню каждое слово, что сказал тебе тогда. Я ругаю себя так, как никогда бы не смогла ты. Но это же только слова, Кристи! Ты тоже потом сказала мне много слов, и я не забыл их. Я не хочу их забывать и не забуду.

Она сделала шаг назад и посмотрела в сторону дома. Питер подошел к ней и взял ее за руку:

— Это всего лишь слова, они как ветер. А есть поступки. И я не сделал ничего, чтобы ты так наказывала меня. Если бы я что-то сделал — не приблизился бы к тебе. Сам бы не простил, себе бы не простил. Да, я псих, и ты это знала, когда выходила за меня…

Кристина выдернула свою руку из его захвата и с болью выкрикнула:

— Я не знала!

Он тихо поинтересовался:

— А если бы знала — не вышла бы?

Она вытерла сбежавшую слезу и поспешила к дому. Питер выругался, взлохматил волосы и ушел в сторону сада. И никто из них не вспомнил про Роя, сидящего в машине.

Она не хотела плакать. Она почти не плакала в Лондоне в те две первые после их ссоры недели, но, приехав во Флоренцию, почему-то… Нет, после приезда Питера во Флоренцию она начала плакать. Не являясь по натуре плаксой, она запрещала себе, как говорила бабушка, «разводить мокроту», но получалось почему-то плохо.