Книга Прощаю – отпускаю, страница 86 – Анастасия Дробина

— Но как Варя могла тебе писать? – резонно спросил Николай. – Наверное, сочла это неприличным – писать в полк молодому человеку… К тому же она не нашего круга, могла попросту испугаться…

— Положим! Хотя, видит бог, я чуть не на коленях умолял её писать мне! Но Аннет-то она могла прислать пару строк? Или маменьке? Они же были в чудных отношениях, Варя их всегда благодетельницами звала! Что за спешка, что за тайны, что за исчезновения внезапные? Нет, брат, там, право слово, что-то нечисто…

— Поговори с маменькой, – снова посоветовал Николай. – Я уверен, она всё знает.

— Ещё не хватало мне обсуждать с кем-то свои сердечные дела, – холодно заметил Сергей. Младший брат изумлённо взглянул на него.

— Давно ли маменька для тебя – «кто-то»?

Сергей мрачно молчал, глядя в пол.

Метель прекратилась лишь к утру. В палисаднике дома Емельянова до самых окон выросли мягкие сугробы. Однако серое набрякшее небо грозило вот-вот вновь посыпать снегом. В голых ветвях кустов чирикали взъерошенные воробьи. Красногрудый снегирь сидел на ветке рябины, время от времени важно поклёвывая схваченные морозом ягоды.

— Нет, вы взгляньте на него – сущий енарал! – восхитилась Флёна, глядя на снегиря в окно. – Рябину клюёт – и прямо одолженье всему обществу делает! И до чего ж эта птица о себе воображает – сил нет!

— Ты лучше сор выгребай! – посоветовала запыхавшаяся Анна, бросая в лохань измятые, перепачканные скатерти и салфетки. – Вон – одной стирки на полдня набралось, а ещё и посуда не домыта! А обещали вернуть в трактир до обеда! И комнаты вычистить надо до блеска, а то в другой раз господин Емельянов ещё и не пустит!

Хлопнула дверь в прихожей, вошла Варя, на ходу снимая бурнус. Её розовое с мороза лицо было усталым, но радостным.

— Ох, а вы начали уже? Что ж без меня-то?

— Да будем мы дожидаться! – отмахнулась Флёна. – Ну, что там Прасковья Силантьевна, хорошо ль позицировала? В холст поместилась ли целиком-то, аль только главными частями?

— Да ну тебя… «Позицировала»… – с улыбкой отмахнулась Варя. – Слава богу, я свет схватить успела! А то покуда добудились модель-то мою, да нарядили, да усадили, да велели личность кислую не строить… Беда с этим купечеством! Портрет хотят красивый, чтоб не хуже фрейлины дворцовой – а сами сидят на стуле да бублик кушают или голову чешут… Сейчас я вам помогу! Флёнушка, тебе ведь давно пора в мастерской-то быть! Марья Спиридоновна рассердится!

— Да знает она, сама сюда послала… – Флёна с новыми силами схватилась за метлу.

Варя, пристроив на столе свой саквояжик, взяла ведро с грязной водой и поволокла его вон из квартиры. Работа закипела. Девушки азартно наводили порядок – и ни одна из них не заметила подкатившего к дому извозчика и не обратила внимания на выскочившую из саней фигуру в длинной кавалерийской шинели. Вскоре на лестнице застучали быстрые шаги, хлопнула дверь.

— Здравствуйте! Извините, что без доклада, но ведь здесь всё нараспашку! – раздался из прихожей молодой мужской голос. Услышав его, Варя тихо ахнула. Грязная тряпка, выпав из её рук, шлёпнулась в ведро. Флёна с изумлением взглянула на подругу, открыла было рот, – но в это время в комнату, держа в руках шинель, вошёл Сергей Тоневицкий. Флёна и Анна, переглянувшись, поклонились, но гость лишь мельком взглянул на них.