Онлайн книга «Прощаю – отпускаю»
|
— А я так и думала! Так и знала! – весело говорила Вера Тоневицкая, отнимая у падчерицы Варю. – Как только Марья Спиридоновна мне сказала о художнице Варваре Зосимовой, я сразу и поняла: это наша Варенька из Бобовин! — Знали! И мне ничего не сказали! – упрекнула Аннет, прижимаясь розовой с мороза щекой к рыжим Вариным кудрям. – Как не совестно, право, маменька! — А если бы это не она оказалась? Вы бы только расстроились напрасно… Какая же чудесная встреча! Воистину, лишь гора с горой не сходится! Что же вы с батюшкой тогда так скрылись внезапно – и ни письма, ни записки? Мы не знали, что и думать! Как здоровье Трофима Игнатьича? — Помер тятенька, – коротко вздохнув, сказала Варя. – Сороковины неделю назад отмечали. — Вот как? И вы уже веселитесь и принимаете гостей? – послышался из-за спины графини резкий голос. – Какой моветон, господин Казарин, вы не находите? Ничем не исправить этого простонародья, никаких чувств… — Замолчите, Александрин, – чуть слышно сказала княгиня Вера. Лицо её побледнело от гнева. Высокая бледная барышня, закутанная в лисью шубу, брезгливо поджала губы и отвернулась к господину в бобровом пальто, ища сочувствия. Тот, подумав, покивал. Его одутловатая физиономия с куриным, срезанным подбородком приняла такое же высокомерное выражение. Однако княгиня не заметила этого. — Примите мои соболезнования, Варенька, – со вздохом сказала она. – Трофим Игнатьевич был очень достойным и талантливым человеком. Жаль, что судьба его так не берегла. И знаете… Вы ведь должны были сразу после его смерти написать мне! Вы ведь остались совсем одна, без близких и родных. Я могла бы… — Я не посмела вас беспокоить, Вера Николаевна, – тихо, но с достоинством ответила Варя. – И напрасно вы говорите, будто я одна. Посмотрите, сколько людей мне помогают! Вы не представляете, как все старались эту выставку устроить! — Ну, так покажите же нам ваши произведения, Варенька! Мы ведь затем и прибыли! – с улыбкой попросила княгиня. Андрей Сметов, торопливо стирая с лица следы жжёной пробки, предложил было руку смеющейся Аннет, но та отказалась и пошла рядом с Варей. Следом тронулись Александрин с Казариным, о чём-то тихо и возмущённо переговариваясь по-французски. По сторонам они не смотрели. Николай Тоневицкий с улыбкой пошёл рядом с Анной, не знавшей, куда деться от смущения. К княгине Вере подошёл раздувающийся от солидности купец Емельянов. — Позвольте, княгиня, отрекомендоваться: второй гильдии купец Емельянов Силантий Дормидонтов. Пашеничка, ржица и жито, партиями торгуем, так что ежели надобность какая будет… — Я очень рада нашему знакомству, Силантий Дормидонтович, – просто ответила княгиня и, опёршись о неловко предложенную руку купца, пошла с ним в залу. Обе купеческие дочки восторженно ахнули, дивясь папашиному благородному обхождению. Улыбнулась и супруга. Княгиня Вера добрые полчаса рассматривала картины Вари. Молча переходила от одной к другой, подолгу всматривалась в полотна, иногда улыбалась или хмурилась. Варя внимательно следила за ней взглядом, то и дело порывалась подойти, но её неотступно тормошила Аннет: — Варенька, какое же это счастье, что мы встретились! Неисповедимы пути Господни, воистину! Теперь мы часто будем видеться. Мы в Москве на весь сезон, кузина, кажется, собралась замуж, и вот… Если, конечно, всё сложится удачно… – Аннет покосилась на стоящую у окна Александрин, которая отказалась осматривать картины и увлечённо слушала Казарина. Тот, мелко хихикая и тряся подбородком, что-то вполголоса рассказывал ей. – А ты в самом деле могла бы написать нам! Бог тебе судья, а я-то ведь думала, что мы подруги! Мало того, что вы с отцом сбежали внезапно из Бобовин – так ещё и не написали ни строчки, не предупредили нас! |